Елена Арсеньевна продолжала свою упрямую борьбу, каждый день углубляясь в свое заблуждение. Павел Шацкий застыл в ожидании ответа, глаза сверкали от напряжения. Встреча с «Империал» становится последней каплей для молодого менеджера, который не может больше ждать решения....
Рюкзак снова опустился на мои колени. Как блудливый щенок.
— А за сегодняшнее... — Я не стала ругать незнакомца за то, что испортил рюкзак. Язык не поворачивался возразить. — Что я тебе должна?
— А ты не знаешь, как благодарят за помощь? — Парень отстегнул свой ремень и повернулся ко мне.
— Наличных у меня нет, но могу перечислить деньги на телефон, — заправив за ухо выбившуюся прядь волос, пропищала я не своим голосом.
— Не нужны мне твои деньги.
Взгляд серых глаз прошелся по моему лицу и остановился на губах.
— Тогда...
— Поцелуй, — подсказал нахал.
— Нет... — В горле все пересохло.
— Да. — Парень улыбнулся, словно почувствовал мои эмоции и словил от этого кайф.
— В щеку. — Я подняла ладони вверх, сдаваясь.
— Давай попробуем!
Все так же, без разрешения, незнакомец обхватил меня за шею. И притянул к себе.
Не понимая, как на это согласилась, я сама первой коснулась губами его щеки. Невесомо, невинно. Но отшатнуться не успела.
Щека незаметно сменилась губами. Упругими, требовательными. Настойчивый язык ворвался в рот.
Я не думала о том, что это мой первый поцелуй. Не понимала, как вообще такое допустила. Вместо всех «Как?» и «Нельзя!» потерялась в сумасшедших ощущениях. Растаяла в сильных объятиях. Чуть не задохнулась от восторга.
И лишь когда незнакомец отпустил, вдруг озарила невозможная, безумная догадка.
Ураган. Торнадо. Арктика.
Тот, кого так ждала в кафе Марина. И тот, кто спас меня сегодня.
Один и тот же человек.
Глава 7
Елена
Настоящее время
Прошлое отпустило из своих липких объятий только возле дома.
Разница была слишком сильной. Тогда я жила с отцом, не надеясь снова оказаться с мамой. В девятнадцать лет не думала ни о каком браке. И Денис Романович Шахов был для меня не нанимателем, равнодушным и чужим. А спасителем. Наглым, очень горячим. Тем, кого оказалось сложно забыть.
Настоящее отрезвляло.
Отец умер три года назад. Вместо Москвы я уже давно жила в Питере, с мамой.
— Я же говорила... не нужно было тебе соглашаться. — Мама, как обычно, встретила возле порога. — Девочка моя! Такая уставшая, что смотреть больно.
Ума не приложу, как ей удавалось читать мои мысли и эмоции, но за все время, что мы жили вместе, мама ни разу не ошиблась. Видела насквозь.
