Елена Арсеньевна продолжала свою упрямую борьбу, каждый день углубляясь в свое заблуждение. Павел Шацкий застыл в ожидании ответа, глаза сверкали от напряжения. Встреча с «Империал» становится последней каплей для молодого менеджера, который не может больше ждать решения....
— Девушка захлопала длинными ресницами, и на красивом, словно кукольном лице появилась такая мольба, что даже кот из «Шрека» снял бы шляпу.
— Бантик на шею себе повяжи! Отличный подарок получится! — без особого энтузиазма попытался отмахнуться фотограф.
— Бантик мы уже проходили. Без бантика и все остальное — тоже. Хочу выслать ему на работу фото, чтобы каждую минуту думал обо мне. И хотел.
Красавица одним движением стянула с груди шелковую ленту и обхватила ладонями молочно-белые полушария. Настолько совершенные, что даже завидовать не получалось.
— Ты за его крышу не боишься? — хмыкнул фотограф. — Вдруг припечет, а тебя рядом нет?
— Глупости!
— Ну почему же? Вот спасется кем-то другим, потом пожалеешь.
— Я всегда рядом. — Поправив полупрозрачные трусики, девушка отошла вглубь зала. — Под ним. С ним. На нем. А, если ты будешь котиком и не станешь тянуть с фото, буду еще и в голове. Как навязчивая идея!
— Вика, это уже клиника! — Щелчки теперь доносились один за другим.
— Нет, Гриша. Таких, как он, на земном шарике больше нет. Он лучший! А я не дура, чтобы упустить такого мужчину.
Последние слова девушка произнесла чуть громче, чем прежние. Будто точку поставила. Для себя, для этого Гриши. Просто точку...
В принципе, ничего особенного в этих фразах не было. Чужие откровения. Чужая жизнь. Яркая, в отличие от...
Но находиться здесь и дальше я не смогла. В фойе почему-то стало душно. Захотелось пройтись. И не нашлось ни одной причины остаться.
Опоздавший на полчаса Паша схватился за голову, когда увидел меня у двери здания. Стая визажистов, костюмеров и прочих дружно заохала, словно они заставили ждать кого-то важного.
Я чуть не рассмеялась от их реакции. Чепуха вокруг княжеского титула, похоже, действовала даже на пиарщиков.
— Мы можем не спешить. — Лишь возле лифта мне удалось успокоить свою свиту и попросить Павла сбавить обороты. — Там у вашего фотографа сейчас какая-то девушка.
Будто уткнулся в стену, Павел резко остановился.
— Какая еще девушка? — спросил у меня, будто я могла знать ответ.
— Не знаю. — Пожала плечами. — Блондинка. Виктория.
— Вика?.. — Павел закатил глаза и громко цокнул.
— Так называл ее ваш фотограф. — Я уже пожалела, что ввязалась.
— Зараза, — прошипел пиарщик.
Похоже, для идентификации ему хватило одного имени.
— Что-то не так? — Двери кабинки открылись. Можно было ехать. Но я тоже остановилась.
