Елена Арсеньевна продолжала свою упрямую борьбу, каждый день углубляясь в свое заблуждение. Павел Шацкий застыл в ожидании ответа, глаза сверкали от напряжения. Встреча с «Империал» становится последней каплей для молодого менеджера, который не может больше ждать решения....
Вика тоже не радовала оригинальностью. Один и тот же припев и куплет, которые я слышал в последние месяцы все чаще.
— У меня были дела.
Я подошел к окну и распахнул шторы. Наверное, не стоило ехать на открытие второго отеля. Тем более к финалу, когда вместо гостей в зале остались лишь пустые бокалы. После прошлого нагоняя, когда лично пришлось вызывать охрану, чтобы избавиться от журналистов на входе, Аскеров должен был справиться нормально.
Вместо того чтобы тащиться за город, где находился второй отель, я мог вызвать Вику к себе домой или пропустить стаканчик в ближайшем баре.
— Ты даже не сказал, понравился тебе мой подарок или нет... — Вика подошла сзади и обняла за спину. — Я так старалась для тебя.
— Моя охрана оценила. Вместе с IT-отделом они час проверяли почту на вирусы и перезагружали сервера.
Женские ладони действовали все смелее. Тянули с плеч пиджак. Расстегивали пуговицы на рубашке. Но я не участвовал.
— А ты? Ты оценил?.."
"Пухлые губы стали покрывать поцелуями кожу. Между лопаток, плечи, руки.
— Я предпочитаю оригинальную версию. Ты знаешь. — Закинув руки за голову, я позволил Вике заняться брюками.
— Денис Шахов, вам очень сложно угодить! Не мужчина, а загадка.
С грацией танцовщицы Вика скользнула из-за спины вперед и опустилась передо мной на колени.
— Никогда не знаю, чего ты хочешь больше, — прошептала она бархатным тоном, и собачка на ширинке с тихим «вжик» опустилась вниз. — Вечно гадаю. И промахиваюсь.
— Можно спросить. Словами.
— Да?.. — Вика облизала губы. Увлажнила их, чтобы взять меня глубже, как люблю.
Острые ноготки сползли по прессу вниз, заставив напрячься каждую мышцу. Крылья носа вздрогнули. Но в голове от внимательного, ожидающего взгляда любовницы словно закоротило.
Не было в глазах Вики ничего общего с той, другой. Ни тревоги, ни настороженности, ни проклятой царственной гордости. Однако одна-единственная фотография с монитора Паши именно сейчас вспыхнула в памяти.
Как наваждение!
Минета резко расхотелось.
