Елена Арсеньевна продолжала свою упрямую борьбу, каждый день углубляясь в свое заблуждение. Павел Шацкий застыл в ожидании ответа, глаза сверкали от напряжения. Встреча с «Империал» становится последней каплей для молодого менеджера, который не может больше ждать решения....
Нет, желание никуда не исчезло — то, что должно было стоять, стояло. Затылок приятно покалывало. С физиологией все было в порядке. Но картинка перед глазами больше не возбуждала.
Я сам не мог объяснить себе, что произошло. Женские глаза, губы, грудь были прежними. Четыре месяца устраивали. Ни о какой замене не думал. А тут...
Смотреть не хотел!
Провел пальцами по губам. Позволил обхватить и мазнуть языком. А потом резко вздернул Вику вверх. Наклонил над спинкой дивана. И, быстро раскатав презерватив по стволу, вошел в уже влажную плоть.
— Денис... Да-а...
Любовница даже не попыталась протестовать. Расставив ноги, она поднялась на носочки и толкнулась навстречу. Услужливая и доступная.
— Выгнись!
Я наклонил ее голову. Не заботясь о макияже, буквально вжал лицом в мягкую подушку на сиденье. И с оттяжкой ударил еще сильнее.
На всю длину.
Без жалости.
— Да, да! — послышалось снизу. — Так! Денис! Умоляю!
Вику тряхнуло. Ноги разъехались еще шире, а прогиб стал таким глубоким, каким не каждая гимнастка могла бы похвастаться.
Полная открытость и свобода. Мечта любого извращенца, а не женщина!
Но, будто кто-то проклял, мне и этого было мало.
— Молчи! — Не хотел слышать ее. Ни вздохов, ни шепота. — Просто молчи!
Я толкнулся сильнее.
Раз.
Два.
Три.
Стал вколачиваться в женское тело с такой скоростью, что перед глазами поплыло.
Тянул на себя ягодицы.
Сминал их, словно тесто.
Хлопал ладонями по разгоряченной коже. Докрасна. Вышибая из Вики стоны и приглушенное «Да!».
Не жалел ни ее, ни себя.
Долго.
Глубоко.
Быстро.
Словно с цепи сорвался... оголодал до звериного состояния.
Двигался. Двигался. Двигался. И чуть не рычал от того, насколько все было не то. Не так. Пусто.
— Милый! Любимый! Да! — Вика уже и забыла о моем приказе.
Она орала под скрип мебели и стук подлокотника о стену. Изгибалась и стонала. Сжимала меня, пульсируя. Быстро, сильно, шалея от своих ощущений.
А я, как последний импотент, все толкался в нее.
До финального взвизга Вики.
До собственного стона. С отчаянием. Со злостью.
До удара в стену и крика: «Хватит! Хватит уже! Хватит!» — сорванным, знакомым голосом.
Глава 9
Елена
Меня трясло. Это было хуже лихорадки. Хуже панической атаки. От звуков за стеной не спасали ни подушка на голове, ни одеяло.
Я слышала все эти стоны, хрипы, крики «Денис!», шлепки... так четко, словно не было никаких стен.
