Елена Арсеньевна продолжала свою упрямую борьбу, каждый день углубляясь в свое заблуждение. Павел Шацкий застыл в ожидании ответа, глаза сверкали от напряжения. Встреча с «Империал» становится последней каплей для молодого менеджера, который не может больше ждать решения....
Что он лучше!
Большинству мужчин после развода было плевать на своих детей. Любое участие заканчивалось подарками два раза в год, на Новый год и день рождения. И алиментами.
Только не в случае со Славой!
— Мы ведь не отдадим ему нашего мальчика? — Мама резко прекратила плакать и, отстранившись от меня, быстро заговорила: — Дочка, давай отменим мою операцию! Это большие деньги. Их хватит на хороших адвокатов или еще каких-нибудь консультантов. А если будет мало, можно взять кредит или разменять квартиру. Мы поместимся в двухкомнатной.
— Мама, что ты говоришь?..
До этого мозг соображал с трудом. После разговора со Славой все было как в тумане. Но слова мамы заставили очнуться.
— Я помещусь! Я же маленькая! Главное, чтобы Тимур был с нами.
— Мама, нет. — Слезы так и не полились. Легче не стало. Однако время на слабость, похоже, вышло. — Операция будет! Мы ничего не станем отменять. Квартиру тоже продавать никто не собирается. Забудь об этом.
Руки и ноги слушались плохо, но я смогла дотянуться до телефона и найти в контактах номер знакомого адвоката.
Он был в курсе моих проблем со Славой. Видел компромат, который наклепали юристы Мисюрова. Лично общался с бывшим мужем, когда я еще надеялась насовсем избавиться от удавки на своей шее.
— Я справлюсь. Все будет хорошо.
Чтобы мама не слышала ни слова из разговора и не нервничала еще больше, я сунула ноги в туфли и вышла за дверь.
Дальше все было почти как четыре года назад, когда я смогла-таки получить долгожданный развод.
Один короткий разговор по телефону. После него — встреча в адвокатском бюро. Несколько часов. Допоздна.
Бумаги и фотографии.
Еще больше бумаг.
Снова фотографии.
Три кофе подряд и две пары уставших глаз.
Не знаю, на что надеялась. Наверное, на чудо. Очень хотелось верить, что со временем чужие лживые показания стали не такими ядовитыми, а на фальшивых фото вдруг окажусь не я, а другая женщина.
Это были уже знакомые круги ада.
— Если докажем, что компромат — фальшивка, то можно будет потребовать лишения родительских прав. Бывший муж больше никогда не заберет у вас сына.
Мой адвокат снял очки. Потер покрасневшие глаза. И отложил, наконец, документы на край стола.
— В прошлый раз мы не стали рисковать... но ситуация изменилась. Тогда сын был со мной. Теперь нет.
Я откинулась на спинку кресла.
