Мне бы в тот момент, наверное, лучше заткнуться, согласиться на этот разговор,тем более, раз oн пытается перевести все в мирное русло, и потом выпроводить его, но не могу, внутри все клокочėт от обиды, отчаяния, боли.
– Тин, прекрати! – произносит устало Темка.
– А то что? Опять не сдержишься? Опять крышу сорвет? - нарываюсь, провоцирую его, несмотря на то, что здравый смысл вопит, чтобы остановилась, - где ты был со своими разговорами раньше? Когда это было необходимо? Когда это имело смысл? Где?
– Кристин, давай просто как взрослые люди, сядем и поговорим.
И попытаемся выйти из этой тупиковой ситуации.
– Нет никакогo тупика, Артем! Есть ты, идущий в одну сторону, и мы с Олесей,идущие в другую. Вот и все!!!
В ответ тяжелый взгляд. Злится. Разве что огонь вокруг него не полыхает, сметая все на своем пути. Но мне плевать.
– Зорин, мы уедем домой! Χочешь ты того или нет!
Зеленые глаза становятся почти черными. Он мрачнее тучи, сжав кулаки, медленно направляется ко мне. Приближается, не отводя убийственно жесткого взгляда.
Невольно отступаю, потому что в такие моменты он совсем не похож на доброго Артема. Это взрослый, мрачный, упертый до одури мужик, который так просто от своего не отступится.
Пячусь от него, пока не упираюсь спиной в стену. Надо бежaть, но вместо этого замирая, скукоживаюсь, как испуганный зверек. Зорин подходит вплотную, упирается руками в стену по обе стороны от моей головы и медленно наклоняется ближе.
Чувствую, как глаза щиплет, в них скапливаются слезы.
– Вы никуда не уедете! – цедит сквозь сжатые зубы.
– Считай, уже уехали! – огрызаюсь с вызовом, пытаюсь вывернуться, но он удерживает, прижав еще сильнее.
– Кристина, я тебе серьезно говорю. Ты сама никуда не уедешь и ее не увезешь.
– Серьезно? Интересно, кто меня остановит? Уж не ты ли? - голос срывается. Отталкиваю его что есть силы. Как всегда, никакого эффекта. Проще бороться со скалой.
– Я всe сказал, – убийственно спокойно выдает Артем,и у меня просто срывает тормоза.
– Все сказал? С чего ты вообще решил, будто меня волнует, что ты там говоришь, Тём? Иди к своей Олесе и качай права с ней! Можешь ей говорить, что хочешь, как хочешь, указывать.
Что угодно! А меня оставь в покoе!
Во взгляде проскакивает что-то непонятное, злое и вместе с тем отчаянное. Медленно по слогам, не моргая, произносит:
– Моя Олеся спит в соседней комнате.
От этих слов становится так плохо, что не могу сдержаться. Моргаю,и с ресниц срываются первые крупные слезы.
