Автор
В окружении родных суеты и беспокойства, Саша чувствует себя необычайно спокоен. Он знает, что это временная драматичность на фоне будущего изменения в их жизни: его наш папа — прокурор, решительный и строгий, но всегда готовый помочь. Атмосфера напряжена, но надежда тихо звучит внутри Сашы, а любовь к семье – это нечто большее, чем просто усталость или тревожность....
Если все закончится хорошо, то я не знаю, что сделаю… Я у всех попрошу прощения, кого обидел. Всем скажу спасибо, что терпели меня.
– Шьем. – Командует Кристина Сергеевна.
Я смотрю на Валеру и на отца. Хоть кто-то из них думает, что я тут и волнуюсь?
На меня глаза поднимает и переводит на Сашу. У него маска на лице, как будто говорит что-то ей. Сашу по-прежнему не вижу, заслоняют. У Вала подрагивают плечи, как будто он смеется.
Оборачивается папа и поднимает большой палец вверх. Возвращается к операции. Я не суеверный, но уши горят, словно меня там обсуждают.
Валера наконец смотрит на меня, кивает, по глазам вижу, что улыбается.
Да пусть хоть всю жизнь обсуждает, пилит, выносит мозг, только живет.
Время все равно тянется, они что-то делают, а я и хочу выйти, и не хочу отвлекать на себя. Пусть занимаются Сашей. Я успею.
– Всем спасибо, - наконец говорит женщина. Валера убирает инструменты, расслабляет плечи, тянет головой из стороны в сторону и кивает мне в сторону Саши.
– Александр Евгеньевич, поздравляю.
Я мельком смотрю на детишек, но они потом – сейчас Саша.
– Ничего не чувствую.
– Чувствительность будет постепенно возвращаться. – Рассказывает врач, пока я тоже подхожу к столу. – На сутки вы останетесь в реанимации, под присмотром.
Саша бледная, губы пересохли. Их бы поцеловать, оживить, но не при всех.
– Как мои дети?
– Их сейчас увезут, покажите маме, хотя бы на минутку. Медсестра подвозит кувезы.
– А можно мне потрогать? Пожалуйста, хотя бы одну. – В ней столько слабости и надежды сейчас.
– Разрешите, на полминутки, – включается отец.
Вся операционная замирает, когда полуторакилограммовую малышку достают и кладут Саше на грудь. Она рассматривает как сокровище, ведет кончиками пальцев по коже, касается губами крошечного лобика и нюхает. Улыбается и плачет. Какие они…
Я успеваю достать телефон и сфотографировать их.
Медсестра забирает ребенка.
– Можно мне тоже? – Слова вырываются сами.
– Только маме.
– Я папа, – говорю просто так, но звучит вслух гордо.
Медсестра смотрит на детского врача.
– У него все анализы сданы, все нормально, – комментирует Валера.
– Только быстро и очень аккуратно.
Медсестра кладет мне на руки запеленатую девочку. Из-под пеленки на голове торчат черные волосики, как мои.
Я практически ее не чувствую, она просто невесомая. Космонавтик маленький. Маленькая, сморщенная, непонятного цвета, но уже родная.
