Автор
В окружении родных суеты и беспокойства, Саша чувствует себя необычайно спокоен. Он знает, что это временная драматичность на фоне будущего изменения в их жизни: его наш папа — прокурор, решительный и строгий, но всегда готовый помочь. Атмосфера напряжена, но надежда тихо звучит внутри Сашы, а любовь к семье – это нечто большее, чем просто усталость или тревожность....
Второго ребенка достает женщина. Хлопает легко по крохотным пятачкам, я подсознательно жду этого крика уже. А нет ничего. Малышку хлопают по попке. Все замирают.
Я знаю, что не помогу ничем, но точно знаю, что хочу, чтобы этот ребенок жил. В глазах режет. Нет…
В меня разом миллион иголок под кожу. До боли сжимая все. Еще раз. Пусть живет. Пусть только живет. Сам не отрываясь от малышки, я не слышу ничего, но вижу, как открывается маленький ротик.
– Девочка, – гордо говорит Кристина Сергеевна, – показывает Саше и сразу отдает врачам.
Не понятно ничего, тихо очень, врачи возвращаются к Саше. Она на меня смотрит. В глазах страх режет пространство. Они не озвучивают, но Саша понимает, что не так что-то.
– Давление растет.
– Саша, все хорошо, Успокаивайся.
Да где там успокоишься. Даже меня начинает потрясывать.
Мне нельзя, но я покидаю это помещение и иду в зал. Тихо захожу, меня Вал замечает, хмурится, но я решительно иду к Саше, не смотря на саму операцию. Всякое видел на работе, но сейчас я нужен ей.
Опускаюсь рядом с Сашей на корточки и глажу по голове. Она ничего не спрашивает, но в глазах один вопрос, зачем.
– Все хорошо, слышишь? Она жива. Наша девочка жива.
Как бы не злилась, сейчас отпустила все.
– Она не кричала.
– Пискнула тихо, я слышал.
– Это плохо.
– Врачи ее осматривают.
– Что-то не так было?
Смотрим друг другу в глаза, когда слышим, как кричит третья девочка.
Саша прикрывает глаза, я вижу, как из уголка течет слеза.
– Девочка, – отец показывает ребеночка в руках и передает врачам. Она крошечная совсем. Как можно выжить в таких условиях я не представляю.
Ее сразу передают врачам, я стягиваю аккуратно маску и касаюсь Сашиных губ. Веду пальцем по щеке. Стираю слезинку.
– Ты родила. Саш, родила. Наших девочек. Наших тыквочек.
Она поджимает губы, улыбается,
– Ты рад?
– Конечно, они же наши. Теперь у меня не одна Саша, а четыре. Тебя ж как отксерили. – Саша начинает часто дышать, рот приоткрывает, – никогда тебя больше не оставлю.
– Давление падает, – узнаю голос Валеры.
– Вот тут кровотечение, капельницу с аминокапронкой, – командует врач, – готовим переливание.
– Мужчина, отойдите от нее, – меня за руку поднимает санитар, кто-то начинает двигать приборы. – Выйдите.
Врачи склонились над Сашей, тихо переговариваются, инструменты меняют.
Саша не шевелится и лежит с закрытыми глазами. На нее не смотрит никто. Только бы врачи не упустили этот момент.
