Автор
В окружении родных суеты и беспокойства, Саша чувствует себя необычайно спокоен. Он знает, что это временная драматичность на фоне будущего изменения в их жизни: его наш папа — прокурор, решительный и строгий, но всегда готовый помочь. Атмосфера напряжена, но надежда тихо звучит внутри Сашы, а любовь к семье – это нечто большее, чем просто усталость или тревожность....
Я останавливаюсь.
Саша с закрытыми глазами. Меня не видит. Да и я весь в маске, шапочке, не узнать.
– Саша, не двигайся. Вводим лекарство.
Она жмурится, замирает. Я с ней задерживаю дыхание.
Только, когда врач говорит, что все, открывает глаза. Смотрит на меня. Узнает сразу. Хмурится, не рада видеть, но и не выгоняет.
Сашу кладут на стол, ставят ширму. Чтобы она не видела ничего.
– Ты как? – присаживаюсь возле нее. Все готовятся к операции, на нас не обращают внимания.
– Я боюсь.
– У тебя все получится, ты умница.
– Моемся, – командует врач, все уходят, медсестры готовят операционную. У нас есть время. Я не знаю сколько, но ловлю каждый момент.
– Ты будешь тут?
– Да, там за стеклом. – Киваю на стену. Саша смотрит, проверяет.
– Александра, как себя чувствуете? – подходит анестезиолог.
– Нормально.
– Хорошо. Аллергия на лекарства есть?
– Нет.
Врач нас оставляет.
– Что твой отец сказал?
– Ремень меня дома ждет, – отшучиваюсь. Хочу, чтобы тоже улыбнулась.
Саша невольно, но улыбается. Это ей нравится. Хотя и понимает, что шучу. Натягивает улыбку, пытается не думать о том, что предстоит.
– Я думала он у тебя другой.
– Лучше или хуже?
– Человек, который помогает рождаться другим людям, не может быть плохим.
Не может…
– Мы привяжем вам руки, чтобы не двигались под наркозом.
– Я знаю, – кивает Саша. – Я медсестра.
Пока ее готовят, все время нахожусь с ней. Мне, наверное, больше страшно за нее, чем ей. Она видела операции, ей не страшно.
Все так реально, как никогда. Она под какой-то капельницей, схваток уже нет. Саша отдыхает. Готовится.
Анестезиолог трогает очередной раз ноги.
– Александра, не щекотно?
– Нет, – начинает часто дышать. – Странное ощущение.
– Можно начинать, – врач отмечает что-то в бумагах.
– Юра, – отец кивает уходить, понимаю все, поэтому в порыве наклоняюсь к Саше и быстро целую в губы.
Быстро. Трепетно. Мягко.
– Я буду рядом, – шепчу в губы.
Выхожу из помещения. Наблюдаю за всем через стекло.
Саша закрывает глава, что-то шепчет, как будто молится. Она такая сильная и смелая. Сколько вообще в ней решительности. Решится одной троих родить и растить. Теперь уже точно не одной. Но планировала же.
Над ней собираются врачи. Валера успокаивает меня взглядом. Я концентрируюсь на том, что с Сашей.
Кажется, что вот-вот должно что-то произойти.
