Автор
В окружении родных суеты и беспокойства, Саша чувствует себя необычайно спокоен. Он знает, что это временная драматичность на фоне будущего изменения в их жизни: его наш папа — прокурор, решительный и строгий, но всегда готовый помочь. Атмосфера напряжена, но надежда тихо звучит внутри Сашы, а любовь к семье – это нечто большее, чем просто усталость или тревожность....
Сам знаешь, чем могло бы все закончиться. Она простила тебя, – выдыхаю, увожу взгляд. – Саша мне рассказала, что у вас произошло, – продолжает Валера, сворачиваем на переход, – в общих чертах знаю. Чего мне лезть было? Это ваше дело. Никого не осуждаю.
– Спасибо, Валер. – Он смотрит, не понимает, за что. – Что помогал ей, пока меня не было.
– На операции хочешь быть?
– Не скажу, что фанат этого всего, но мне надо там быть.
– Не боишься?"
"– Я-то не меньше твоего видел. Я же не чувствительная ромашка. – Вал усмехается, понимает, что я не о цветах сейчас.
– Будет эпидуральная анестезия. Она будет в сознании, просто не будет чувствовать ничего ниже пояса. Будешь ее поддерживать. Пусть видит, что ты переживаешь. Может, быстрее простит.
Я усмехаюсь Валу. Он как чувствует, что нам с Сашей сейчас надо.
– Что она вообще говорила, пока меня не было?
– А у тебя что, уши не горели по средам?
– Нет, – Вал умеет разрядить обстановку, когда это касается не его. – Почему по средам?
– У нее по средам прием был.
– По лестнице поднимитесь на третий этаж, – просит отец. Они же заходят в лифт, мы с Валерой и медсестрой поднимаемся по лестнице.
– Если тут твой отец, то мне можно было и не приезжать. У него опыта побольше моего.
– Все равно, спасибо, что приехал.
– Не волнуйся, для них рядовая операция.
– А что за обвитие? О чем они говорили?
– Патология, одна или нескольких петель пуповины располагается вокруг шеи или тела плода. Клинически это никак не проявляется.
– Это опасно. Почему возникает?
– Причины разные и большая длина, и повышенная активность плода, может, какое-то заболевание матери, плода, патология плаценты, стрессы, даже занятия спортом.
Мы поднимаемся на третий этаж, заходим в предоперационную.
– Юр, – зовет отец, – Ты можешь тут побыть, посмотри через окно. Не мешай.
– А с ней нельзя?
– Отвлекать будешь.
– До операции зайду хотя бы.
– На минуту.
В операционной уже стоит три детских кувеза, три молодых девушки медсестры, несколько врачей, которые не были с нами на осмотре. Вероятно, детские. Я сын врача, но на операции первый раз.
Саша сидит на операционном столе. Врачи стоят рядом, что-то рассматривают на ее спине.
