Автор
В окружении родных суеты и беспокойства, Саша чувствует себя необычайно спокоен. Он знает, что это временная драматичность на фоне будущего изменения в их жизни: его наш папа — прокурор, решительный и строгий, но всегда готовый помочь. Атмосфера напряжена, но надежда тихо звучит внутри Сашы, а любовь к семье – это нечто большее, чем просто усталость или тревожность....
Я сам запустил волну землетрясения, образуя еще больший раскол между нами.
– Иногда то, что ты воспринимаешь за мое равнодушие, это следствие моей работы.
– Мы все работаем.
Отец ставит кружку, поднимается и идет к шкафу. Ключом открывает внутреннюю дверцу и достает один из блокнотов. Что-то листает, ищет, открывает и передает мне.
Это ежедневник. Две тысячи седьмой год. Четырнадцатое апреля.
– Читай.
“Соревнования у Юры. Десять ноль-ноль. Занял второе место. “
Поднимаю на него глаза.
– Всю страницу читай, до конца.
“13.50. Роды. 37 недель."
"Р21.1. Средняя и умеренная асфиксия при рождении. Р28.5 Дыхательная недостаточность у новорожденного. Р29.0 Сердечная недостаточность у новорожденных N17.9 Острая почечная недостаточность неуточненная. Р60 Диссеминированное внутрисосудистое свертывание крови у плода и новорожденного. Р91.4 Церебральная депрессия у новорожденного. Р23.8 Врожденная пневмония, вызванная другими возбудителями, реконвалесиент.”
Я не понимаю этих диагнозов, но чувствую ничего хорошего.
– Это было в тот же день?
– Юра, это не единичный случай. И я не хотел нести свою работу в семью. У кого-то работа цветы выращивать или цифры считать. У кого-то лечить людей, ловить преступников. Можешь полистать, – кивает на блокнот, – там выписаны все твои соревнования и их результаты. Я всегда внутренне был с тобой, даже, если не мог присутствовать. А если не показывал радости, то просто… ну ты понял, – кивает на блокнот.
Отец отпивает кофе и смотрит в окно.
– Я не знал.
– Вот у тебя дочки сегодня родились. – Разворачивается ко мне. – Хочешь приходить с работы и рассказывать им, как ты посадил убийцу, маньяка или вора? – Машу головой из стороны в сторону. – Вот и я не хотел.
– Но я не хочу, чтобы они выросли и думали, что мне было все равно на них.
– Значит, не повторяй моих ошибок. Я всегда был сдержан, эмоции в моей профессии мешают. Я привык не показывать их всем. Ты был мальчик, будущий мужчина.
– Мне не хватало твоей поддержки, когда все было плохо, сложно, а не только тогда, когда все хорошо.
– Я горжусь тобой. Горжусь, кем ты стал, как ты ведешь дела, тем, как грамотно говоришь, как держишься, как не эмоционируешь и не психуешь. Ты достойный мужчина. – Я вообще не помню, чтобы отец когда-то мне такое говорил.
