Автор
В окружении родных суеты и беспокойства, Саша чувствует себя необычайно спокоен. Он знает, что это временная драматичность на фоне будущего изменения в их жизни: его наш папа — прокурор, решительный и строгий, но всегда готовый помочь. Атмосфера напряжена, но надежда тихо звучит внутри Сашы, а любовь к семье – это нечто большее, чем просто усталость или тревожность....
Если туда пойду, то обломаю ее и упадем вместе с медведями.
А вот сломать можно попробовать.
– Юр, ну что там?
– Я их вижу, – отзываюсь и иду по толстой ветке, держась за верхнюю, чтобы не упасть.
– Егор, он же упадет, – причитает Онежа внизу. – Егор, ну останови его.
Мне было бы приятно, если бы Саша также волновалась.
– Юр, давай ломай ее, – слышу голос Ромки.
Если бы не его идея с медведями и шарами, не было бы ничего этого. Ветка вверху становится тоньше, я пробую ее надломить, но она не поддается.
– Юр, не ходи дальше, – предупреждает Валера.
– Хорошо, что с нами врач, – отшучиваюсь, чтобы не переволновались.
– Как мы его ловить будем?
– Онежа, – одергивает муж, – накаркаешь сейчас.
– Батя, надо было мне лезть, – говорит восьмилетний Вовка, – я легче и добрался бы быстрее.
Столько советчиков, блин. Я одной рукой держусь за ветку, второй пытаюсь ее согнуть, чтобы дотянуться до шаров.
Ветка сверху хрустит неожиданно, и на доли секунды весь вес тела приходится на нижнюю, от чего она тоже потрескивает.
– Юра, аккуратно, – кричит Ромка.
А я срываюсь вниз. Но ветку не отпускаю.
Так резко и неожиданно, что не успеваю подумать. Только рефлексивно хватаюсь за другую ветку.
Внизу кто-то вскрикивает. Я выдыхаю и улыбаюсь. Не упал. Подтягиваюсь на руках и сажусь на ветку.
– Юра, хрен с этими медведями, слезай лучше, – почти приказывает Егор.
– Дай ему подвиг совершить, не лезь. Не упадет, – спорит Рома.
Я дотягиваюсь до сломанной ветки и отрываю ее полностью.
– Ловите, – кричу им и отбрасываю ветку.
– Папа, папа, мишки летят к нам, лови, – Катю слышно лучше всех.
– Юра, мы их поймали, спускайся.
Сквозь листву вижу Катю, прижимающую к себе медведей и охапку шаров.
Ловко спускаюсь и прыгаю на землю.
– Ну, ты крут, – хлопает по плечу Рома и возвращает мои вещи.
– Папочка, а что будет теперь с шариками и мишками? Мы отнесем их тете Саше?
– Тете Саше в палату нельзя мягкие игрушки и шары тоже вряд ли разрешат.
У меня пиликает телефон, я достаю его.
– Папочка, а можно мишки пока у нас поживут, пока тетю Сашу не отпустят домой.
Саша: “Было глупо покалечиться или убиться из-за каких-то медведей”
Поднимаю глаза на окна, Саши там нет.
– Можно, Катя, – я отвечаю за ее отца. Настроение как поднялось, так и опустилось.
Кажется, все только испортил этим “героическим” поступком.
