Автор
В окружении родных суеты и беспокойства, Саша чувствует себя необычайно спокоен. Он знает, что это временная драматичность на фоне будущего изменения в их жизни: его наш папа — прокурор, решительный и строгий, но всегда готовый помочь. Атмосфера напряжена, но надежда тихо звучит внутри Сашы, а любовь к семье – это нечто большее, чем просто усталость или тревожность.
Реанимация
Я усмехаюсь в ответ на ее “папа бы так никогда не поступил”.
Саша смотрит на меня и начинает сомневаться в ответ на мое молчание. Мне не поверила, но Папа… Это же Папа. Его влияние на нее, безусловно, велико, но даже сейчас этот авторитет расшатывает как на макушке дерева в сильный ветер.
А мне теперь ангельское терпение надо с ней. Оступился и откатился снова назад. Если бы не ее состояние после родов, я действовал бы более решительно. Но сейчас так нельзя. Она слишком ранимая и уязвимая.
Объяснять сейчас что-то, оправдываться бесполезно. Послеродовое состояние наложило отпечаток.
Там и играем в молчанку, пока в палату не стучит и не заходит следом медсестра.
– Я принесла ваши цветочки. – Девушка ставит вазу на тумбочку. – Мне разрешили проводить вас в отделение к деткам.
Саша сразу меняется. Как будто ей кнопочку включают и она улыбается. Такая милая в эти моменты.
Упирается в кровать ладонями и пытается подняться. Я могу ей сказать сто слов, принести тысячу извинений и найти миллион оправданий, но это ничего не изменит. Все так и останется словами.
А могу что-то сделать. Все лучше, чем просто говорить.
– Я помогу тебе, – встаю и придерживаю.
– Я сама, – шумно выдыхает, когда спускает ноги с кровати.
– Если моя помощь не нужна, то я подожду в коридоре на посту, – отвлекает нас медсестра.
– Нужна, - тут же отзывается Саша.
– Не нужна, – одновременно с ней говорю я.
Медсестра смотрит на нас.
– Идите, – я беру инициативу. Уж тут я точно справлюсь. – Ты знала, что ты та еще колючка? – улыбаюсь и ногой пододвигаю Саше сланцы.
– Тогда отойди, если боишься уколоться, – бубнит, но опирается на меня, когда я помогаю подняться.
– Не боюсь.
Саша отпускает мою руку, пробует сама, делает шаг, второй и ее ведет в сторону. Взмахивает в воздухе руками, зажмуривается.
Я рядом, поэтому тут же подхватываю одной рукой за локоть, вторая ложится ей на живот. Она вроде не полная, но кожи там чувствуется много.
Саша тут же сбрасывает руку со своего живота. Как будто не хочет, чтобы я ее касался.
– Не трогай меня.
– Прости, у тебя живот болит?
– Подай мне халат, – кивает на край кровати.
Саша как-то неловко держится за живот, второй рукой забирает у меня халат и просит отвернуться.
– Можешь так на меня не смотреть?
– А что с тобой не так? – Саша молчит, но прикрывает живот, надевает быстрее халат.
– Ты из-за шва? У меня тоже есть, так что один-один. – Она что-то делает со своим животом, но я не могу понять.
