Автор
В окружении родных суеты и беспокойства, Саша чувствует себя необычайно спокоен. Он знает, что это временная драматичность на фоне будущего изменения в их жизни: его наш папа — прокурор, решительный и строгий, но всегда готовый помочь. Атмосфера напряжена, но надежда тихо звучит внутри Сашы, а любовь к семье – это нечто большее, чем просто усталость или тревожность.
– Сань, ну ты чего? – Она отпускает кровать и сама идет к выходу. – Возьмешь меня посмотреть наших девочек?
– Как будто тебя что-то остановит.
– Если ты скажешь не идти, я не пойду.
Молчит и идет к двери.
– По крайней мере, это не “нет”.
Усмехаюсь и иду за ней. Я бы все равно пошел. Но хотелось, чтобы наши желания совпадали.
Я быстро ее догоняю. С ее скоростью мы только к вечеру доберемся до детей, поэтому подхватываю ее на руки и выхожу в коридор.
– Что ты делаешь?
– Без своего живота, ты как пушинка.
– Ты не видел мой живот, – тихо бурчит.
– Отпустите ее, пусть сама идет, – в наш разговор вклинивается медсестра и не дает мне ответить Саше по поводу ее живота.
– Обещаю, она сама пойдет назад. Но сейчас мы хотим быстрее увидеть детей, а она так медленно ходит. – Саша прячет глаза, утыкаясь мне в шею. Такая близкая и родная. Как же я хочу разделить этот момент с ней. Вот сейчас ничто нам не помешает это сделать. Надо будет, корочку прокурорскую достану, отцу позвоню, но мы пойдем туда вместе и так, как я решил.
– Вы ей же хуже делаете, – недовольно отвечает медсестра и отворачивается.
– Я своей женщине хуже точно не сделаю. – Кидаю в спину девушке в белом халате.
– Домбровский, это уже лишнее.
– Я сам решу, что лишнее, а что нет."
"На Сашу хоть и не смотрю, но чувствую, как она на меня посматривает. Что бы ни говорила, но ей понравилось.
– Маски наденьте.
Лифт опускает нас на этаж ниже и как только открывается дверь, погружает в атмосферу отделения. Тут хоть и лежат малыши, которые ничего не различают, но само отделение будто живое. На стенах кот Леопольд и Матроскин. Дальше Буратино, Черепаха, кого только нет.
– Это родители тройни, которая вчера родилась. – Предупреждает наша медсестра другую. Та осматривает меня скептически, но ничего не говорит. Но как будто что-то вспоминает и улыбается.
– Пойдемте за мной, – да и все равно уже. Прославился на весь центр.
– Ваши девочки семимесячные, поэтому сейчас у нас в отделении. Вот, мы пришли, – медсестра подводит нас к стеклу с номером “4”. – Я схожу за врачом, он ответит на все ваши вопросы.
Там, за стеклом три стеклянных кувеза, обвешанные датчиками и подключенные к приборам. На глазах повязки, у кого-то дыхательная маска на лице. В уголке висят бирки. Они такие крошечные, им так много еще надо пройти испытаний, чтобы полноценно жить.
Вчера на операции, казалось, раз они родились, значит, все позади. Сейчас понимаю, что они просто двигались от минуса к нулю. К старту своей жизни.
