В Грозном зимой 2002 года, когда мир остановился, Костя Воронцов и его команды сидят на БМП, ждут террористов для взрыва своего каземата. Этот драматический рассказ о войне в Северной Осетии живым языком передает атмосферу безысходности и отчаяния военных.
– Вы там глядите, берегите себя! Держи меня в курсе, до связи…
Минут через пять прибыли Петрушин с Васей и притащили с собой «Кукушку-2».
– Годится, – одобрил Петрушин подготовленную Лехой линию для спуска и отдал распоряжение снайперской паре: – Прикрывать восхождение. Фонари отдайте бойцам, нам они будут нужнее. Костя, у тебя батарейки в норме?
– Новенькие. Я фонарь и не включал ни разу.
– Ну и славно. Всё, пошли…
Спуск в ущелье и подъём к норе заняли совсем немного времени – тут рукой подать. Верёвочная лестница, как ни странно, при взрыве не пострадала, так что метать «кошку» и тянуть «нитку» не пришлось. Петрушин вскарабкался первым, обследовал первые пять метров узкого хода, дал «добро» на восхождение остальных.
Заур, как обычно, шёл впереди Кости, и, когда пришла его очередь подниматься, Петрушин, свесившись сверху, предложил:
– Может, оставим пацана? Снайпера присмотрят.
– Пусть идёт, – решил Костя, не желавший оставлять подопечного под «присмотром» товарищей, наверняка воспринимавших пленника в качестве потенциального «объекта». – Может, узнает там кого, покажет нам…
Ход на самом деле оказался не таким уж и узким – можно было двигаться в полный рост. Входили сторожко, двигавшийся впереди Петрушин последние три метра перед большим залом преодолевал с минуту, не меньше. Затем кинул свой запаянный в резину фонарь вправо, а сам кульбитом пошёл влево и тут же изготовился для стрельбы с колена.
И напрасно. Когда все вошли, оказалось, что опасаться здесь больше некого.
– Ну и срань, – буркнул Петрушин, поднимая фонарь. – Вот это вы тут наворотили…
Пещера, судя по разрушенным перегородкам, до недавнего времени была разделена на несколько отсеков. Сейчас это был один огромный зал. Посреди зала журчал отделанный мрамором фонтан. Вокруг лежали персидские ковры с чудовищно толстым ворсом, шёлковые подушки, повсюду валялась серебряная посуда.
В обозначенном останками перегородки отсеке слева от входа было скверно. Он в буквальном смысле был сплошь усеян кусками человеческого мяса, среди которых с трудом можно было угадать нечто похожее на явно выраженные фрагменты тел. Кровищи тут было – как в убойном цехе.
– Во-аа! – утробно рыкнул Гена и тут же пристроился пугать ближайший угол. – Воа-ааа…
– Плохая подготовка, – сурово отметил Петрушин. – Ну-ка, что тут у нас…
Из зала в глубь гряды уходил узкий проход. В проходе, в самом начале, обнаружили три вполне сохранившихся трупа с оружием. Маленько не добежали товарищи.
