В Грозном зимой 2002 года, когда мир остановился, Костя Воронцов и его команды сидят на БМП, ждут террористов для взрыва своего каземата. Этот драматический рассказ о войне в Северной Осетии живым языком передает атмосферу безысходности и отчаяния военных.
– И ещё… Мы их будем содержать у тебя. У тебя здесь всё оборудовано, конфиденциальность гарантирована…
– Ну так это совсем другой базар! – мгновенно воспрял Ефимыч. – Ну ты накрутил, брат! Сразу бы сказал…
– Короче – согласен?
– А то!
– Тогда дело за малым. Осталось развести нашего шахида на точные координаты… И попросить его выступить в роли гида в нашей маленькой экскурсии.
Тут все разом обратили свои взоры на мою скромную персону. Специалист по искренности, прошу любить и жаловать.
– Я постараюсь, – засмущался я.
– Да ладно скромничать, доктор, – Иванов ободряюще похлопал меня по плечу. – Мы тут пока посидим, а ты сходи, пообщайся. Родина на тебя надеется. Смотри, не подведи…
Пленника, как полагается, содержали в зиндане – обычной яме, вырытой прямо во дворе и накрытой сверху решёткой. Я не гордый, но в яму не полез. У меня с некоторых пор аллергия на зинданы. Приходилось, знаете ли, сиживать, и не по своей воле. В штаб или спальное помещение тащить парня было неудобно: людно там, матерно и враждебно – обстановка не располагает к доверительной беседе.
Побродив по расположению базы (а это вполне цивилизованные развалины кирпичного завода), я облюбовал бывшую диспетчерскую, в которой сейчас был оборудован медпункт. Медпункт пустовал, омоновцы – здоровые парни, лечатся спиртом или стационарно в госпитале, после ранений.
Фельдшер без лишних разговоров забрал автомат, запер металлический шкаф с медикаментами на огромный амбарный замок, вытянул из-под кушетки канистру со спиртом и удалился.
– Сюда вести? – уточнил один из пары бойцов, выделенных мне в помощь.
– Угу. Желательно, чтобы рядом никто не шумел.
– Да ни одна падла на километр не подойдёт, – уверил боец. – Располагайся, щас приведём…
Оставшись в одиночестве, я достал из полевой сумки пакет с ориентировками[12] и разложил их на огромном столе, сплошь покрытом выщербинами от осколков. К беседе я был готов (напомню, ехали сюда как раз по данному вопросу), особыми изысками баловать юного смертника не собирался, а планировал развлечь его простеньким агитпропом, рассчитанным на средней дремучести горского обывателя.
Через некоторое время бойцы ввели пленника, усадили его на табурет и стащили с головы мешок.
– Наручники, – распорядился я.
– Думаешь? – усомнился старший боец. – Он крепкий, не смотри, что худой…
– Разберёмся, – я снял «разгрузку», отдал её вместе с автоматом второму бойцу и похлопал себя по карманам.
