В Грозном зимой 2002 года, когда мир остановился, Костя Воронцов и его команды сидят на БМП, ждут террористов для взрыва своего каземата. Этот драматический рассказ о войне в Северной Осетии живым языком передает атмосферу безысходности и отчаяния военных.
– Да и не один я тут. Если не будешь… тогда мы тебя накормим салом. Насильно. Поясняю: как бы ты ни брыкался, но если двое будут держать тебя за руки, а третий зажмёт нос – твой рот непроизвольно откроется. Понятно, да? Возражения не принимаются. Так что – выбирай…
Думаю, вы догадались, какой выбор сделал юный смертник. Куда бы он, на фиг, делся с подводной лодки!
– Молодец, – вернувшись, я отметил отсутствие бутербродов и на всякий случай заглянул в ополовиненный чайник. – Теперь можно общаться. Курить будешь?
Заур потянулся было за предложенной сигаретой, но вдруг резко отдёрнул руку и насупился.
– Если хочешь, кури, – я бросил пачку и зажигалку на стол. – Давай сразу определимся. Разговаривать тебе со мной так и так придётся, так что не будем тратить время на препирательства.
– Если не буду? – уточнил пленник.
– Сало, – широко улыбнулся я. Петрушин сейчас был бы в восторге.
– Что хочиш?
– Домой хочу, – признался я. – К жене и детям. Достали вы своей войнушкой – по самое не могу!
– Так ед домой. Что тут делаиш?
– Я тут работаю, Заур. У меня работа такая – куда Родина пошлёт… Но давай к делу. Я тебя агитировать не собираюсь. Я просто буду задавать тебе вопросы, а ты отвечай односложно – «да» или «нет». Хорошо?
– Давай, задавай, – разрешил пленник.
– Хочу, чтобы ты знал: независимо от того, как у нас получится разговор, я тебя уважаю. Ты, конечно, враг. И заслуживаешь самой лютой смерти. Но ты настоящий мужчина. Стрелять может каждый. А принести свою жизнь в жертву во благо общего дела – это удел избранных. И я прекрасно понимаю, что не твоя вина в том, что ты остался жив…
Заур пару раз хлопнул пушистыми ресницами, растерянно посмотрел на меня и потупил взгляд.
