В окружении приятного коктейля и ароматных апельсинов в ресторанчике "Зефир", женщины веселятся и восхищаются красотой Жени-Лунги. Этот уютный уголок радости и тепла становится основным местом встреч для подруг, создавая особенную атмосферу дружбы и счастья.
Пятерка ей за это.
— Тебе куда?
— Домой. Адрес ты знаешь.
— Знаю-знаю. Чего ты за город поперлась на ночь глядя?
— Не твое дело.
— Не хами.
— Ты сам сказал прекратить делать вид, что я тебя не знаю. Поэтому ответ вполне приемлемый.
— Серьезно?
Это уже интересно. То есть я еще и виноват. Хорошая логика. Не пробьешь.
— Более чем.
— Я тебя придушу, Лунга, при-ду-шу.
— Пфф!
— Спасибо бы лучше сказала. Я ее посреди ночи от ментов отмазываю, а она выпендривается.
— Спасибо Вам, Игорь Юрьевич. Так нормально?
— Выразительности не хватает.
— Ну, значит, обойдешься.
— Ты чего такая дерзкая сегодня? Еще два дня назад носилась от меня, сверкая пятками.
— Да потому что бесят. Вот такие, как ты, как этот дэпээсник. Возомнили о себе, будто право имеете себя так вести. Вы боги, что ли? Я что-то крыльев с нимбами не заметила!
Вновь отворачивается к окну, закидывая ногу на ногу. А на ногах у нее тонкие капронки. Стискиваю зубы, а потом просто торможу посреди дороги.
— Все, приехали. Давай. Вперед и с песней.
Женька хмурится, нервно оглядывается по сторонам, злобно сверля меня глазами. Сама напросилась.
— Придурок, — вылетает из машины и быстрым шагом идет по тротуару. До дома ей метров пятьсот. Пусть валит. Идиотка.
Пока Лунгу чешет по тротуару, злость сходит до приемлемой отметки, на которой я могу общаться с людьми, трогаюсь с места. Открываю окно со стороны пассажира.
— Сядь обратно.
— Сама дойду.
— Сядь в машину.
Начинаю закипать и повышать голос.
— А то что? Силой затащишь?
— Надо будет, затащу.
Лунга смеется, показывает средний палец и, оступившись, падает на асфальт. Не убилась, надеюсь.
Выхожу из тачки, пытаясь сделать серьезное лицо. На ржач пробирает.
— Очень смешно.
Огрызается, значит, живая.
* * *Женька так и сидит на холодном асфальте. Потирает лодыжку, периодически всхлипывая. Присаживаюсь рядом на корточки.
— Дай посмотрю, — тяну руки к ее ноге.
— Не надо. Отстань от меня. Не трогай.
— Прекрати пищать, — скидываю ее пальцы, касаясь уже распухшей лодыжки, — вывихнула, походу.
— Я не поеду.
— Че как маленькая?!
— У меня ребенок дома с няней. Я не могу. Мне домой надо.
— Сама сказала, что с няней.
— Нет, уже почти час ночи. Мне нужно домой.
— И какой от тебя там будет толк, в таком состоянии?
Женька вытирает ладонью слезинки, беспомощно ударяя кулаком о землю.
— Мурас, отвези меня домой, — всплеск эмоций и тишина. — Пожалуйста, — шепотом.
Она не требует, не злится.
