В окружении приятного коктейля и ароматных апельсинов в ресторанчике "Зефир", женщины веселятся и восхищаются красотой Жени-Лунги. Этот уютный уголок радости и тепла становится основным местом встреч для подруг, создавая особенную атмосферу дружбы и счастья.
А потом этот разговор у нее в комнате, с губ сами слетают эти проклятые слова. Не знаю, что это было. Не понимаю. Прошу ее не отталкивать. Потому что второй раз к ней точно не подойду. И это на самом деле так. Не подойду. Она меня наизнанку выворачивает, и совсем неясно, хорошо это или плохо.
И я, как полный баран, начинаю жалеть об этом тупом споре.
* * *Утром встречаюсь со злобным Алкиным взглядом. Она молчит. Ест свои идиотские хлопья, смотря мне в спину. Мы вместе больше четырех лет, а она так до сих пор не поняла, что на меня это не действует.
Все наши отношения строятся на ее «любви». Она вечно причитает, как любит, и как не может без меня жизнь. Будь я наивен, поверил бы. А так…
— Сядь и позавтракай нормально. Мама в гостях, а ты ведешь себя как скотина.
— А разве было по-другому? Ты сама весь этот цирк вокруг себя вечно устраиваешь.
— А ты здесь и ни при чем, да, Мурас?
— А разве не так? Какого черта ты ее просила приехать? Слезы тебе утереть? Так знала же, чем все закончится!
— Я тебя попросила позавтракать с нами по-человечески.
— Каким?
Вздыхает, отводя взгляд. А после уже смотрит с улыбочкой и тупой надеждой в глазах.
— Так ты останешься?
— У меня дела.
Выхожу из кухни. Убираю телефон в джинсу, надевая пиджак. Гончарова тащится следом.
— У нас завтра годовщина, если ты не забыл.
— Какая?
— Четыре с половиной года, — заявляет с умным видом.
— Ты серьезно?
Она совсем башкой там двинулась? Годовщина у нее.
— Да. Ресторан уже заказан. Надеюсь, хотя бы туда ты не опоздаешь?
— Как пойдет.
— Игорь!
Выхожу за дверь.
* * *— Если раскрываемость останется прежней, пеняйте на себя, со всех шкуру живьем спущу. Свободны.
Генерал брезгливо кидает папку на стол, сжимая пальцами ручки кожаного кресла.
— Мурас, останьтесь.
Киваю, дожидаясь, пока все свалят. Волков делает то же самое. Когда дверь закрывается, он какие-то секунды смеряет меня взглядом, а потом, широко расставив руки, идет в мою сторону.
— Игорь, наконец-то зашел, а то столько времени уже, как перевелся, а я ни сном ни духом, и видеть тебя не видел, — хлопает по спине.
— Прости, Иннокентий Петрович, дела. Осваиваюсь.
— Это хорошо, — тянется к шкафчику, вытаскивая бутылку виски, — присаживайся, выпьем за встречу, так сказать.
— Выпьем, конечно, — откидываюсь в кресле, закидывая ногу на ногу.
