Полковник получал в год 1040–1250 рублей, майор 530–630 рублей, капитан, штабс-капитан, ротмистр 400–495 рублей, поручик 285–395 рублей, подпоручик, прапорщик 235–325 рублей. Для сравнения: рядовой солдат получал 9 рублей 50 копеек. Еще были доплаты, так называемые рационы. Один рацион составлял 1 рубль 50 копеек. Количество рационов зависело от чина. Полковник получал двадцать пять рационов, а подпрапорщик в пехоте – три. Рационы выплачивались на содержание денщиков.
Как раз после взятия Парижа русской армии выдали жалование за год, причем 1813-й. И упаси Бог думать, что из экономии! За погибшего или увечного воина, будь он солдат или офицер, казна платила пансион его жене или вдове в размере денежного содержания погибшего.
К сожалению, соблазнов во французской столице было много. Вчистую проигрывались не только младшие офицеры. Например, один известный генерал проиграл за вечер сразу три годовых жалования и столовые деньги. Сумма изрядная. Генерал написал прошение императору и получил все деньги авансом.
В карты играли в «фараона». К ним привыкли еще в России. Но в Париже столкнулись с игрой, в России невиданной, – рулеткой. Французы были заядлые игроманы, начальные ставки маленькие, всего два франка, потому играли многие. И русские увлеклись и тоже проигрывали.
Ситуация в городе усугублялась тем, что в столицу прибывали демобилизованные французские офицеры, часто посещавшие злачные места – казино, карточные дома, где спускали и жалование, и трофеи. А выпив, задирали русских офицеров, устраивали драки, а то и перестрелки, ведь личное оружие у них никто не отнимал. Французы наглели, а назначенный императором генерал-губернатор Парижа Фабиан Вильгельмович Остен-Сакен, а также военный комендант города граф де Рошешуар, француз по происхождению, склонны были наказывать не зачинщиков, а русских, что приводило к недовольству.
Кто-то из офицеров полка осуждал штабс-капитана Шмелева. Дескать, думать надо было, не пороть горячку. Многим кавалергард Ратнер был известен как игрок опытный, расчетливый. Мало кто у него выигрывал.
У Шмелева настроение подавленное, паршивое, что сказывается на службе. И Алексей решился выручить начальника и приятеля способом криминальным. В Париже и в те времена были музеи – Лувр, д’Орсе, не говоря о дворцах, таких как Версаль. Причем хранились там не только купленные ценности вроде картин великих итальянских художников, но и военные трофеи.
