В зеркале веков вспыхивает легендарное строительство Твердыни, когда имперские казны иссякли. Независимые жители западных земель изменили облик столицы. Здесь каждый камень свидетельствует о роковой ошибке императора.
Дальнейшего я не увидел — яркая белая вспышка скрыла в себе силуэт святого отца и на несколько мгновений ослепила меня. Судя по ошеломленным возгласам со всех сторон, пострадал не только я. С трудом проморгавшись, вытер ладонью слезящиеся глаза и с облегчением убедился, что опять могу видеть, хотя передо мной все еще сверкали радужные круги.
За это время ситуация никак не изменилась. Лени продолжал безжизненно лежать на ледяных камнях, а над ним стоял отец Флатис и с выражением крайней брезгливости на лице рассматривал костяной жезл.
Ухватив жезл обеими руками, священник с силой развел ладони в стороны и отделил череп. В то же мгновение оставшийся без своего ужасного украшения жезл рассыпался в прах. Брезгливо отряхнув руки от костяной пыли и праха, священник поднес череп к своему лицу и, на секунду вглядевшись в его пустые глазницы, горестно пробормотал:
— Какая мерзость… Бедная, бедная девушка.
Оглядевшись по сторонам, я покачал головой, изумленный представшей моему взору картиной — свет факелов вырывает из ночи небольшой круг неправильной формы, внутри которого лежит безжизненное тело и стоит сгорбленная фигура старика с человеческим черепом в руке. Над нашими головами завывает ледяной северный ветер, лица воинов напряжены в ожидании опасности…
— Быть или не быть, вот в чем вопрос, — произнес я, неожиданно для самого себя и тут же смутился, узрев направленные в мою сторону удивленные взоры людей.
Очнувшись от раздумий, священник взглянул на меня и произнес:
— Он спит. Зло покинуло его. Отнесите Лени в мой угол и положите на кровать — он будет спать всю ночь и день. Эту мерзость, — священник ткнул в черное пятно у своих ног, — я уничтожил. Пятно не трогать и не наступать — завтра с первыми лучами солнца оно окончательно развеется.
Командовать мне не пришлось — подгоняемые рыком Рикара люди сноровисто подхватили безвольное тело Лени и, подняв его на плечи, понесли к лестнице, радостно переговариваясь на ходу. Опасность миновала, и на стене осталась лишь четверка часовых — Рикар решил перестраховаться и удвоил стражу. И я его в этом полностью поддерживал — повторения подобного я решительно не хотел.
