В зеркале веков вспыхивает легендарное строительство Твердыни, когда имперские казны иссякли. Независимые жители западных земель изменили облик столицы. Здесь каждый камень свидетельствует о роковой ошибке императора.
Святой отец осекся на полуслове, пристально взглянул на меня, пожевал сухими губами и осторожно осведомился:
— О чем, сын мой?
— Обо всем, — жестко ответил я. — Расскажите ей всю правду. О настоящей ипостаси лорда Ван Ферсис, о кинжале, об уничтоженных им деревнях. О том, что ее дед сделал со мной. Об изувеченных людях, насильно превращенных в чудовищ ниргалов. Расскажите ей все.
— Ох… — как-то поблек и сгорбился старик. — Сын мой… она же еще совсем ребенок и… и искренне любит своего деда. Как бы не было беды.
— Отец Флатис, либо это сделаете вы, либо я. Рано или поздно она узнает все сама: как говорили в древности — шила в мешке не утаишь. И не забывайте — именно лорд Ван Ферсис настоял, чтобы его «любимая» внучка отправилась в Дикие Земли. Покажите ей письма, где он писал об этом отцу Аллариссы. Расскажите ту историю о Лесном Подворье.
— Постой, сын мой, — попытался переубедить меня святой отец. — Может, стоит немного подождать? Куда торопиться?
— Она имеет право знать, — несогласно покачал я головой.
Несколько минут священник молча сверлил меня пронзительным взглядом и, поняв, что ему не удастся меня переубедить, сокрушенно вздохнул и печально промолвил:
— Хорошо. Я сделаю, как ты хочешь. Еще до вечера она узнает все. Да уж, сын мой, ты умеешь заводить друзей как никто другой…
— Ага, — оскалился я. — Этого у меня не отнять.
Отец Флатис давно уж ушел, а я еще долго и бездумно стоял у засыпанного снегом фундамента дома, из которого торчали редкие почерневшие бревна. Где-то высоко над моей головой завывал пронзительный ветер, вздымая сухой снег с вершины скалы. Последние лучи солнца серебрили обледеневшие стены Подковы, переговаривались люди, спешившие в тепло, из печных труб в пристройке валил густой дым с запахом ухи. Из конюшни донеслось ржание оставшихся у нас лошадей. Судя по лежащим под навесом связкам ветвей кустарника и жидким охапкам бурой травы, Литас с охотниками не зря провели день.
Глубоко внизу, в толще стены, суетливо бегали бородатые коротышки, изучая свой новый дом. Не знаю, почему, но я явственно представил себе, как на берегу подземного озера у потрескивающего костерка сидят Койн, Тикса и неугомонный Тезка и толкуют о жизни, потягивая из кружек крепкую гномью настойку, и изредка проверяют рыболовную снасть.
