В зеркале веков вспыхивает легендарное строительство Твердыни, когда имперские казны иссякли. Независимые жители западных земель изменили облик столицы. Здесь каждый камень свидетельствует о роковой ошибке императора.
— Опаньки! — напрягся Рикар, пропустив мимо ушей слова священника, и я, мысленно выругав себя, поспешно сосредоточил все свое внимание на происходящем в ущелье. А то стою на стене, словно… словно на трибуне древней арены гладиаторов, и наблюдаю за кровавым зрелищем, попивая виноградное вино из золотой чаши! Или все же удар по голове не прошел даром? И кстати, кто такие гладиаторы?
Спохватившись, что я погружаюсь в ненужные размышления, я вновь впился глазами в картину боя и сразу уловил неладное. Пауков и восставших мертвяков больше не существовало. Из ниргалов еще двое опустились на снег и больше не поднялись. Но не это поразило меня.
Шурды больше не отступали. Наоборот — их жалкие остатки с остервенением бросились в ближний бой, отбросив бесполезные луки и плевательные трубки. Оставшиеся на ногах два пепельно-серых сгарха отступили за спины гоблинов и ждали, пока ниргалы не выкосят хилые ряды шурдов, которых осталось не больше двух десятков. А у самой стены, прикрываясь спинами сражающихся, стоял уже виденный мною сгарх с угольно-черной шерстью. Рядом с его лапами копошился старый шурд в белоснежных одеяниях, спешно сметая снег с небольшого участка земли и при помощи костяного жезла проводя на ней какие-то линии, постепенно складывающиеся в сложный рисунок.
— Некромант! — исходя яростью, прошипел отец Флатис, вонзая взгляд в старого шурда. — Волшбу темную творит!
— Волшбу? Что именно он делает? — спросил я, глядя, как старый гоблин продолжает чертить на земле, не обращая внимания на продолжающуюся бойню.
— Пока не знаю, — процедил священник, стискивая посох. — Не могу разглядеть рисунок пентаграммы. Глаза уже не те…
— Что-то вроде креста с завитушками по сторонам, — затараторил зоркий Литас. — И все это внутри большого круга.
— Круг начерчен прямой линией или извилистой? — напряженно спросил отец Флатис. — И что в центре креста?
— Извилистой, святой отец, а в самой середке непонятное что-то — дырка в земле, а от нее словно лучи солнца во все стороны разбегаются.
— Лучи?! Черное солнце погибели! Святой Создатель, оборони и защити детей своих! — вскрикнул священник и тут же заорал во всю мощь своих легких: — Всем встать на железо! Быстро!
— Что?! — хором спросили мы, глядя на сошедшего с ума старика.
— Встать на железо! — исходил криком старик. — На мечи, щиты! Живо!"
"Показывая пример, старик одним движением вырвал у меня из рук меч и, бросив его на камень, встал на его лезвие обеими ногами.
