Автор
В столице случаются особенные пробки - "глухие". Они не только задерживают, но буквально уносят в поток летних забот и нервов. Вместе с толпой автомобилей, проклинющих "этих идиотов", город обволакивается туманом выхлопных газов и специфическим бормотанием водителей.
– Я мечтаю о свободе, – тихо сказал Марко.
– Смерть рабам! – бросил Диего.
– Эта битва войдёт в историю, – усмехнулся Атал.
– Только давайте договоримся: Клаудия – моя. – Фрэнк широко улыбнулся: – Хочу лично разобраться с этой сучкой.
* * *ресторан Chicago Prime
Москва, Страстной бульвар,
1 июля, пятница, 20:39
– А здесь миленько, – произнесла Фатма, присаживаясь за столик.
– Спасибо… то есть… я старался, – чуть сбивчиво ответил Лебра, устраиваясь напротив. – То есть это не мой ресторан… я старался, в смысле, долго думал, где… то есть куда…
Моряна позволила молодому шасу запутаться окончательно, после чего с улыбкой осведомилась:
– Почему мы встретились именно здесь?
Она выглядела сногсшибательно: маленькое чёрное платье, плотно облегающее изящную фигуру, едва заметный макияж, подчёркивающий природную прелесть девушки, скромные украшения – чтобы не отвлекали от красоты – и красный цветок в чёрных волосах.
Цветок стал для шаса последней каплей, и он то и дело упирался в него взглядом.
– Ну… как я сказал по телефону… то есть… возникли некоторые интересующие подробности… – Лебра понял, что совершенно не готов к допросу, и на всякий случай покраснел.
– Почему в этом ресторане?
– Думал, тебе нравится мясо, – выдохнул Томба.
– Потому что я – хищник?
– Ну… Потому что я ничего о тебе не знаю.
– Мог бы спросить.
– И ты бы ответила?
– Я люблю мясо, – улыбнулась девушка, глядя Лебре в глаза.
Несколько секунд шас ошарашенно молчал, после чего выдал:
– Я ведь не спрашивал.
– Разве?
– Спрашивал, – признал Томба. – Спрашивал. Хотел знать…
Лебра не был девственником. Бабником, впрочем, тоже, большим количеством побед похвастаться не мог, но к девушкам подход знал и, между прочим, получше, чем финансовый сухарь Майно, который рано или поздно женится на той, на которой велит мама, и вряд ли это надолго отвлечёт его от биржевых сводок.
Лебра женщин любил, давно научился вести себя с ними, но Фатма… Рядом с Фатмой молодой шас трепетал настолько, что не мог даже пары слов связать, будто вернувшись в стеснительную юность.
И он постоянно ловил себя на том, что пялится на красный цветок в её волосах.
– Какое… вино? – выдавил Лебра, ругая себя последними словами.
– Красное, – улыбнулась моряна. – Мы ведь планируем есть мясо?
– Ах да…
– Ещё мне нравится розовое.
– Ага.
