Автор
В столице случаются особенные пробки - "глухие". Они не только задерживают, но буквально уносят в поток летних забот и нервов. Вместе с толпой автомобилей, проклинющих "этих идиотов", город обволакивается туманом выхлопных газов и специфическим бормотанием водителей.
– Итальянское.
– Ага.
– А тебе?
– Розовое, – зачем-то подтвердил Лебра, несмотря на семейную любовь к коньякам.
– Вижу, у нас много общего.
– Очень.
Они сделали заказ, на удивление одинаковый, возможно, потому, что Лебра перечислял выбранные блюда вторым, согласились на вермут в качестве аперитива, а когда официант отошёл, Фатма чуть подалась вперёд, понизила голос и поинтересовалась:
– Давай сразу кое-что проясним…
– Давай, – торопливо перебил девушку Лебра. – Я не за экзотикой.
И так ответил на не прозвучавший вопрос.
Моряна медленно кивнула, показывая, что поняла ответ шаса, и улыбнулась уголками губ:
– Неужели мы будем обсуждать финансы Великого Дома?
– Нет, конечно… – Лебра нервно погладил скатерть. – Нет… не хочу… то есть я… я хочу… Я хочу поговорить с тобой.
– О чём?
– Да о чём хочешь. – Молодой шас несмело улыбнулся. – Говорят, на следующей неделе акции ай-ти компаний здорово просядут.
И тут же смутился.
А Фатма рассмеялась…
* * *муниципальный жилой дом
Москва, Лялин переулок,
2 июля, суббота, 00:11
Сколько раз он предавал?
Много.
Можно, конечно, задаться целью, посчитать и выяснить точно, однако смысла в этом исследовании нет, потому что каждое предательство равно тысяче преступлений, и с этой точки зрения он давно превзошёл самых знаменитых злодеев Тайного Города.
«Даже Сантьягу?» – ехидно спросил внутренний голос.
В ответ Сдемир усмехнулся. Все знали, что комиссар неукоснительно соблюдает обещания.
«Получается, я больший преступник, чем проклятый нав…»"
"Потому что изменял слову, изменял дружбе, изменял крови – родной и крови своего народа. Потому что обманул женщину, которая искренне ему доверилась, ударил в спину тем, кто дал слово его защищать, и убил собственного отца.
Сдемир никогда не испытывал ни сомнений, ни сожалений, ни угрызений совести, рассматривал предательство как естественную часть жизни, перешагивал через трупы и спокойно шёл дальше. И всегда был готов к ответной подлости. Молодой, по меркам людов – совсем щенок, Сдемир прекрасно знал, что его обязательно будут бить – исподтишка, жестоко, и принимал меры, чтобы не пропустить особенно сильный удар. Но пропустил – не угадал направление.
