В ледяном дожде и криках голодных птиц я очнулась среди могущественной дивной усадьбы. Теплый ночной воздух был насыщен запахом старинного парка, который в тихой осенней мгле казался бесконечным сказочным ландшафтом.
Пыталась разглядеть того монстра, которого описывала мне служанка.
Шереметьев тоже внимательно смотрел на меня и вдруг спросил:
– Что с тобой? Ты как будто не в себе. Ведешь себя как-то странно.
Только после этой фразы я пришла в себя. Поняла, что последний час действительно вела себя как неврастеничка, творила что-то невообразимо глупое. Побежала зачем-то в лес, потом прыгнула с обрыва. Но мой муж еще ни разу не бросил в мою сторону угрозы или унизительной фразы. Я же совершенно не думала головой, действовала на страхе и эмоциях.
Понимая, что пора уже успокоиться и наконец обдумать все спокойно, я несколько раз выдохнула. Чтобы хоть как-то оправдать свои нелогичные поступки, я тихо произнесла:
– В лесу я ударилась головой, и так сильно, что многого не помню.
– И меня не помнишь? И что ты моя жена?
– Это помню, – соврала я, думая, что не следует графу знать, что в теле его жены сейчас другая.
– Хм, занятно, – подозрительно сказал он, выпуская меня из своих сильных рук, и добавил: – Если это какая-то очередная уловка, Любаша, предупреждаю, я буду очень недоволен.
– И убьете меня?
– Что ты заладила?! Несешь уже четверть часа какую-то чушь!
– Но Палаша сказала, что вы хотите погубить меня и мою малышку, чтобы жениться на любовнице.
– Прекрати! Это уже не смешно, – вспылил мужчина.
– Я серьезна, граф. Разве вы не велели Палаше и леснику разделаться со мной и Анечкой, не заплатили им за это?!
– Что за бред? Палаша твоя или лжет, или умом тронулась! Неужели ты думаешь, что я мог причинить тебе вред? – возмутился он, отходя от меня.
Добавил он это с такой горечью в голосе, что я нервно сглотнула. Я чувствовала, что он говорит искренне.
Глава 14
Пытливо рассматривая девочку, он спросил:
– Ты уже назвала ее?
– Анечка.
– Красивое имя, – кивнул он.
Мне захотелось спросить у него, что случилась с предыдущими детьми графа и настоящей Любови, но подумала, что сейчас это неуместно.
Я подошла к мужчине. Он ласково смотрел на малышку, а она на него. Анечка не плакала, руки отца ее успокаивали. Хотя я понимала, что она голодная. Это мне показалось хорошим знаком. Ведь маленькие дети чувствовали энергетику людей. И, похоже, у Шереметьева она была хорошей.
