В ледяном дожде и криках голодных птиц я очнулась среди могущественной дивной усадьбы. Теплый ночной воздух был насыщен запахом старинного парка, который в тихой осенней мгле казался бесконечным сказочным ландшафтом.
Ну не мог же он в самом деле так идеально играть? Мы были одни сейчас, ему незачем претворяться. И не составило бы труда разделаться с нами, если бы он того хотел. Болотина рядом, трупы легко спрятать.
Но он, похоже, не собирался причинять нам вред. Мало того он вытащил нас с Анечкой из трясины и сейчас так бережно держал малышку, что я удостоверилась, что граф не желает нам зла.
Я опять вспоминала о пощечинах за поцелуи и об унизительном слове «плебей», которым награждала мужа прежняя «Любаша». И не могла понять, отчего она так обращалась с мужем? Он вроде казался адекватным, разумным и заботливым.
Скорее, это я вела себя неадекватно, сиганула сначала с обрыва, потом в болото. Но он, опять же, спас меня.
Шереметьев не казался злым или жестким, скорее наоборот. Пока я не находила в нем недостатков, конечно, не считая измены. А в остальном, каким бы ни был молодой граф, все равно он не заслуживал такого отношения к себе. Неудивительно, что он завел любовницу, с такой-то женой, как я.
Я лихорадочно думала, как узнать всю правду и о графе, и о том, что он мне говорил «четыре дня назад».
– Граф, я уже сказала, что немного потеряла память, потому сдуру убежала, не признала вас.
– Что это еще за «граф»? – поморщился он. – А что, мое имя тебе неугодно стало?
Я замялась. Но тут послышался топот лошадей. К нам приблизились двое его людей верхом.
– Наконец-то мы отыскали вас, барин! – воскликнул один из них.
Быстро обернувшись к мужчинам, Шереметьев ответил:
– С ними все в порядке, слава Богу. Возвращаемся в усадьбу, – скомандовал он, обернулся ко мне и протянул мне Анечку. – Подержи ее минуту, сейчас отдашь мне.
Я послушно взяла дочь, не зная, что делать. Но бежать куда-то дальше не хотелось. После всех слов мужа, его доброго отношения ко мне и того, что произошло, я поняла, что Палаша безбожно врала мне насчет графа.
Не был он убийцей и тираном, да и подонком тоже.
Потому мне надо было скорее все понять. Я решила все же поехать с мужчинами в усадьбу и уже там разобраться, что к чему. Ведь если граф не желал мне зла, то тогда жить под его покровительством было гораздо лучше и безопаснее, чем слоняться без денег с малышкой по дорогам. Все же мне следовало прежде всего думать о дочке и ее благополучии.
Шереметьев ловко запрыгнул в седло. Подъехал ко мне, склонился, протягивая руки. Я передала ему Анечку.
