В ледяном дожде и криках голодных птиц я очнулась среди могущественной дивной усадьбы. Теплый ночной воздух был насыщен запахом старинного парка, который в тихой осенней мгле казался бесконечным сказочным ландшафтом.
– А если я упаду и разобьюсь? – воскликнула я нервно. – Тогда Шереметьев наверняка осерчает на тебя.
– Я могу коня под уздцы повести, а вы только держаться за седло будете, – предложил вдруг Иван, найдя выход. – Только долго ехать будем. Я ведь не могу так резво бежать, как коняга. – Он улыбнулся.
– Как хорошо ты придумал. Долго до усадьбы еще ехать?
– Верст пять, наверное.
– Прекрасно, тогда веди коня.
– Как прикажете, барыня. Вы только за уздечку держитесь крепче и ноги в стремена вставьте, я же подтянул их повыше, под вас.
Довольная, я тихонько поскакала на жеребце, которого тянул медленно бегущий чуть впереди Иван. Я была поражена, насколько вынослив слуга. Он даже не останавливался, а словно спринтер бежал тихонько вперед. На вид ему было лет пятьдесят или около того, некрасивый на лицо, с густой светлой бородой и цепким добрым взглядом, он сразу же вызвал у меня доверие.
Но мы не проехали и версты, как увидели, что у очередного пролеска нас дожидается Шереметьев со своими людьми.
– В чем дело? – недовольно осведомился граф, видя, как Иван тянет моего коня.
– Я плохо себя чувствую, Григорий Александрович. Побоялась, что упаду в обморок, потому попросила Ивана повести лошадь, – ответила я.
– Опять какие-то игры? – строго и подозрительно спросил Шереметьев. – Почему сразу не сказала?
– Я… – замялась я.
– Василий, возьми ребенка! – приказал тут же граф и быстро передал Анечку в руки подъехавшего слуги. Затем быстро приблизился на своем жеребце ко мне и вежливо спросил: – Ты же позволишь мне придержать тебя в седле, Любовь Алексеевна?
Опять эта странная, ненормальная почтительность.
– Да, – кивнула я в ответ.
Я ожидала, что он возьмет мою лошадь под уздцы, как только что Иван, но граф опять сделал то, чего я не ожидала.
Крепко обхватив меня за талию, он с легкостью вытянул меня из седла, пересадив на своего жеребца. Я оказалась сидящей боком на спине коня впереди Шереметьева. Подавив в себе испуганный возглас, я ощутила, как граф обвил сильной рукой меня за талию и тут же пришпорил коня.
– Поехали! – приказал он своим людям.
Мы поскакали. Я с графом, Анечка в крепких руках Василия, который больно походил на денщика графа и его доверенное лицо. Остальные мужчины последовали за нами.
