В ледяном дожде и криках голодных птиц я очнулась среди могущественной дивной усадьбы. Теплый ночной воздух был насыщен запахом старинного парка, который в тихой осенней мгле казался бесконечным сказочным ландшафтом.
Я приблизилась, увидев, что дверь приоткрыта. Это было странно. Обычно хозяин дома закрывал дверь, когда решал дела с управляющим. Оттого у меня закралась мысль о том, что, может, кто-то до меня был у кабинета и подслушивал? Или же мне везде уже мерещились заговоры и злые люди?
Я приникла к приоткрытой створке и прислушалась.
– Я же простил тебя по-тихому найти ее и решить все с ней! – услышала я слова Шереметьева. В том, что голос принадлежал моему мужу, я не сомневалась. В нем слышались характерные низкие нотки с хрипотцой.
Я похолодела всем телом, а сердце бешено застучало.
Неужели все же Палаша была права? И Григорий говорил обо мне? А теперь в его кабинете находился тот самый человек, имя которого не назвала свекровь, и тот самый «господин», о котором упоминали Палашка и лесник?
Что же это выходит? Шереметьев соврал мне на болоте, что не замышлял меня убить? Но сейчас его страшные слова говорили обратное!
Глава 23
– Барин, эта Плашка хитрющая, как черт! Я ж сразу, как вы приказали, поскакал к домику лесника вместе с Егором.
Услышав ответ мужчины, я облегченно выдохнула. Значит, не по приказу Шереметьева меня пытался убить в ванной.
Не удержавшись, я заглянула в дверную щель и увидела Василия, денщика графа. И вспомнила, что действительно, едва у крыльца отдал Анечку экономке, он стремглав ускакал куда-то. Василий, видимо, только вернулся, раз докладывался графу. Но Мария Николаевна упоминала о еще каком-то человеке, который был у сына два часа назад, кроме управляющего.
– Вели искать их по всем окрестностям, а если надо и по всей волости, – приказал Шереметьев.
– Все понял, ваше благородие, выполню все тайно.
– Но найди мне эту поганку как можно скорее и лесника тоже. Он может многое знать. Даю тебе три дня сроку.
