В ледяном дожде и криках голодных птиц я очнулась среди могущественной дивной усадьбы. Теплый ночной воздух был насыщен запахом старинного парка, который в тихой осенней мгле казался бесконечным сказочным ландшафтом.
– Не смогла ты пережить такого позора! Оттого что я выиграла пари и теперь Григорий любит меня. Так взбеленилась, что сбежала тогда поутру. И я требую, чтобы ты оставила Григория в покое!
Так вот почему недавняя владелица моего тела так стремительно сбежала из дворца. Не смогла смириться, что проиграла это дрянное пари на мужа. Видимо, вспыльчива и порывиста была. Ее характер читался по прежним поступкам, уехала назло мужу. И не ожидала, что начнутся роды, а Палашка задумает ее убить в домике лесника.
Теперь картина прежних событий стала предельна ясна.
Я нахмурилась. Заключать пари на человека был верхом цинизма и гнусности. И меня просто коробило от одной мысли об этом. Но, похоже, ни Лизавета, ни прежняя Любаша не думали так. Видимо, я имела какие-то другие жизненные принципы и воспитание.
Однако это доказывало еще кое-что. Любовь совершенно не любила мужа. Ну не могла искренне любящая женщина так поступить, заключать пари с любовницей.
Хотя я и не претендовала на любовь Григория, все равно не могла позволить пассии мужа спокойно наслаждаться гнусной победой.
– И что ты так возбудилась, Елизавета? – спросила елейным голосом я, решив хоть немного осадить зарвавшуюся девицу. – От нервов морщины появляются раньше.
– Что тебе до моего лица? Я требую, чтобы ты уехала из усадьбы! – продолжала кричать в истерике соперница.
– Требуешь? А какое ты имеешь право требовать? Мы с графом до сих пор женаты. Потому я имею полное право оставаться здесь. А насчет пари, так я уже забыла про то.
После моих слов Салтыкова пошла красными пятнами. Она начала хватать ртом воздух, явно возмущенная моими речами, и прошипела в запале:
– Ах ты змея! Вот как ты заговорила?! Григорий мой! Понятно тебе?!
– Да забери его, пожалуйста, – безразлично пожала я плечами. – Он мне не нужен.
– Ах вот как? Зачем же ты тогда вернулась?
Мне очень хотелось ответить Елизавете в ее же манере, что-то типа «Чтобы испортить вам жизнь», но я решил сказать более нейтрально:
– Граф сам нашел меня. Требовал, чтобы наша дочь вернулась в усадьбу. Я же не могла оставить Анечку, потому и приехала вместе с нею.
– Надо же! Ты так бы о прежних детях беспокоилась. Может, они и остались бы живы.
Салтыкова зло фыркнула и, развернувшись, поспешила к выходу из кабинета.
