В ледяном дожде и криках голодных птиц я очнулась среди могущественной дивной усадьбы. Теплый ночной воздух был насыщен запахом старинного парка, который в тихой осенней мгле казался бесконечным сказочным ландшафтом.
Ожидая, что каждую минуту может что-то случиться!
Шереметьев, сидящий за письменным столом, тут же вскочил с кресла и спросил:
– Любаша, что случилось? – Он стремительно подошел ко мне. – Почему она так кричит? Что с ней?
– Пока ничего! – раздраженно выпалила и, прижав дочку личиком к своим губам, зашептала ей что-то ласковое. Она чуть успокоилась, и я снова бросила взор на мужа, стоявшего рядом. – Григорий, я не могу больше находиться в этом доме. Здесь смертельно опасно! Только что Анечку едва не схватил какой-то человек! Мне чудом удалось своими криками прогнать злодея.
– Кто-то хотел причинить вред моей дочери?"
"– Да! Я же сказала! Мы гуляли по саду, потом спустились к реке, и кто-то напал на…
– Ты ходила одна с Анной? Почему не взяла мужиков?
– Брала я твоего мужика. Он стоял с Анечкой. Но это не помогло. На него напали, отравили сонной травой, и он заснул! А я в этот момент на минуту отошла. И какой-то человек хотел причинить зло малышке. Я видела его!
– Успокойся, Любушка, успокойся, – увещевательно начал Григорий и обнял меня и Анечку на моих руках.
– Иди ты знаешь куда с этим своим «решу»? – взбрыкнула я, отталкивая его ласковые руки и отходя от него. И тут же опомнилась. – Прости, Григорий. Но ты не можешь контролировать ситуацию. Потому я больше не намерена жить в этом доме. И хочу уехать. Я пришла просить у тебя денег. Ты же мне дашь их?
– Да, только…
– Мне нужны деньги.
Я не знала, сколько стоит жилье и вообще продукты в этом времени и мире. Потому и сказала «нужную сумму», знала, что Шереметьев должен знать, сколько потребуется, чтобы мы с Анечкой ни в чем не нуждались.
– Куда ты собралась? Что за очередная глупость, Любаша? – мрачно произнес он. – Я тебя никуда не пущу! – Он снова попытался обнять меня, но я попятилась от него с дочкой на руках.
– Григорий, довольно! Ты вообще слышишь меня? Я сказала, что хочу уехать, и не собираюсь это обсуждать. Решай все побыстрее с разводом, я не против. А я пока поживу в другом месте. Так ты дашь мне денег? – настойчиво требовала я.
Я считала, раз он хочет жить со своей любовницей, пусть живет. Но только пусть заплатит за мои моральные страдания, как жены.
