В ледяном дожде и криках голодных птиц я очнулась среди могущественной дивной усадьбы. Теплый ночной воздух был насыщен запахом старинного парка, который в тихой осенней мгле казался бесконечным сказочным ландшафтом.
Он упорно молчал, только хмурился и явно был недоволен моим решением или же тем, что я требовала с него денег.
– Можешь и не давать, я уеду и так! – вспылила я.
Глава 35
– Дам я денег, успокойся. Если ты так решила, – убитым голосом произнес Шереметьев. Снова подойдя ко мне вплотную, тихо сказал: – Но все же мы должны поговорить спокойно, наедине, чтобы нас не слышали.
– В этом доме это невозможно. Твоя пассия контролирует каждый твой шаг.
– Я найду способ, – заверил он.
– Что с деньгами, Григорий? – настаивала я, совершенно не горя желанием говорить с ним наедине.
Все подобные разговоры заканчивались поцелуями, а не решением проблем.
Я прекрасно знала о его богатстве, потому была настойчива. Все же с деньгами было лучше куда-то ехать, чем без них. Нам с дочкой предстояло найти новое местожительства, обустроиться там. Как-то зарабатывать на жизнь. Хорошо, если Шереметьев выделит нам содержание. А если нет? Тогда стартовый капитал нам очень пригодится. Может, открою какую-нибудь лавку или пекарню.
Хочет жить со своей Елизаветой в этом дворце без проблем и чтобы бывшая жена не мешала, пусть раскошеливается. Уходить с голым задом непонятно куда я не собиралась.
– Я все устрою, – продолжал Григорий тихо, склоняясь надо мной и гладя своими пальцами мою руку чуть ниже локтя. – Любаша, дай мне время…
– Григорий, – перебила я его.
Он пытался поймать мой взгляд, но я упорно отводила глаза в сторону, боясь, что он опять убедит меня в том, что ему нужно. Этот мужчина умел воздействовать на меня так, чтобы я подчинялась.
– Дай мне месяц, я найду деньги, чтобы ты смогла уехать. Надо переговорить с поверенным, к тому же за этот месяц все может разрешиться.
Какой еще месяц? Какой поверенный? Он что, хотел сказать, что у него не было налички в поместье, чтобы выдать мне? Насколько я помнила, поверенные занимались заверением и выдачей очень крупных сумм своих клиентов.
– Месяц? – недоуменно спросила я. – Нет, это слишком долго. И что разрешится? Я жду три дня.
Я отошла от него, считая себя совершенно правой. Демонстративно направилась к двери, показывая, что, если он не хочет давать мне денег, пусть вообще забудет обо мне.
– Хорошо, уезжай, – раздался свинцовый рык Шереметьева в мою спину. – Но только без Анны Григорьевны.
– Как? – пролепетала я, резко обернувшись к нему уже у двери.
– Да. Именно так.
