В глубокой древности, над озером светится легкая нить кребуса, пересекающая его середину и исчезающая в воде, где тонкий лунный диск выходит из-под воды. Корнелиус, умные глаза которого блестят от волнения, шепчет успокаивающие слова королевскому человеку: "Не отчаивайтесь, Ваше Величество." Атмосфера книжного загадочности и древнего величия витает над озером, где начинается история о наследнице каменной пустоши....
Внимательно слушал, задавал вопросы, а потом вносил поправки, предоставляя мне соглашаться с ними или нет. По сравнению с братом лорд Сэливан был гораздо мягче и человечнее. Да и внешне они были абсолютно разными.
– Эдуард пошел в деда, – без труда уловив мои мысли, улыбнулся свекр. – Король Фридрих обладал такой же мощью и силой. И имел огромный дар убеждения.
Да уж, насчет дара убеждения – это прямо в точку!
Когда с делами было покончено, Этьен ушел. А я осталась. Герцог попросил.
– Лэри, могу я задать тебе личный вопрос? – поинтересовался он, как только за Олдэни захлопнулась дверь.
– Что вы хотите узнать?
Я внимательно посмотрела на свекра.
Лорд Сэливан выглядел утомленным. При рыжем бодрился, но стоило тому уйти, как герцог устало оперся на подлокотники кресла.
– Ты любишь моего сына? – спросил он.
Вопрос прозвучал тихо, но в нем слышалось волнение. И надежда.
Я не торопилась отвечать.
– Лэри?
– Знаете, лорд Сэливан, трудно сказать вот так сразу.
Сегодня вечером я надела один из традиционных для Квертина нарядов и сейчас машинально разглаживала тонкий шелк юбки.
– В тех снах, где Филипп был рядом, мне казалось, что я знаю его всю свою жизнь и даже дольше. Моя душа и его… Они были словно две части одного целого. В те моменты я понимала, что по отдельности мы не сможем. Просто не выживем. Но наступало утро, и все исчезало. И я уже не знала, чувствовала ли все на самом деле, или это было лишь сном."
"– У драконов подобное называют имэрта – предназначенные друг для друга души, – задумчиво сказал герцог.
Лорд Сэливан коснулся указательным пальцем нижней губы и замолчал. Жест показался знакомым.
В кабинете громко отсчитывали минуты большие напольные часы. Это тиканье вызывало тревогу. Время ощутимо истекало. Его оставалось все меньше. Мне вспомнился недавний сон, неподвижно застывшая у окна фигура, сжатые кулаки. Сердце тоскливо сжалось.
– Ты сказала, тебе трудно ответить на мой вопрос, – нарушил молчание герцог. – Значит, есть что-то, что тебя смущает? – он внимательно посмотрел мне в глаза.
Да, в проницательности моему свекру не откажешь. И как ему объяснить то, что я чувствую? Этьен и Филипп, светлый день и темная ночь, такие разные и одновременно похожие.
