В глубокой древности, над озером светится легкая нить кребуса, пересекающая его середину и исчезающая в воде, где тонкий лунный диск выходит из-под воды. Корнелиус, умные глаза которого блестят от волнения, шепчет успокаивающие слова королевскому человеку: "Не отчаивайтесь, Ваше Величество." Атмосфера книжного загадочности и древнего величия витает над озером, где начинается история о наследнице каменной пустоши....
– Не трону я ее. Давненько со мной никто так не разговаривал. Ишь ты, владыкой назвала, – хмыкнул он.
Ричард недоверчиво покосился на водника, но послушался и потрусил к дому.
Через несколько минут на берегу уже была накрыта импровизированная «поляна», старик наполовину выбрался из воды и настороженно покосился на угощение.
– А это что? – разглядывая бутылку, спросил он.
– Водка, – пояснила я, радуясь, что Рич догадался захватить спиртное. – Лучшее средство, чтобы закрепить знакомство.
– Да? Что-то воняет оно, это твое средство, – понюхав налитый в бокал напиток, скривился дед.
Густо поросшая седыми волосами рука дрогнула.
– А вы залпом, – посоветовала собеседнику, отпив маленький глоток.
Старик послушался. Он опрокинул стопку и уставился на меня вытаращенными глазами.
– Что за отрава? – отдышавшись, прохрипел водник.
– Водка «Кремлевская». Леокадия Серафимовна ее для гостей берегла.
– Да? Ну-ка, плесни еще. Не распробовал.
Рич с готовностью наполнил стаканы.
– А старая грымза померла, значит? – выпив вторую стопку и закусывая поднесенным Ричардом огурчиком, спросил водник.
– Померла, – кивнула в ответ.
– Туда ей и дорога, – припечатал дух. – Наливай еще.
Спустя полчаса и две выпитые стариком бутылки «Кремлевской» разговор свернул на тех, кто приходит к озеру в надежде на всемогущество.
– Глупцы! – размахивая куском колбасы, вещал водник. – На все готовы, только бы приобрести власть над стихиями. Обряды устраивают, вызывают меня, обмен предлагают. А потом проклинают.
– И много таких искателей?
– Да уж немало, – проворчал водник. – Взять хоть последнего. Все при нем было: молодость, красота, богатство, положение, магия. Нет же, всемогущества захотелось.
Старик опрокинул очередную рюмку и закусил колбасой.
– И что с ним стало? – поинтересовалась я, подозревая, что речь идет об Этьене-Филиппе.
– А ты хвостатого спроси, – пьяно подмигнул водник.
– Плохо живет, – вздохнул Ричард.
– Во-о-от, видишь! – старик назидательно поднял палец. – И ведь сам виноват. Нечего было дракона на кон ставить. Не ответил – и заработал проклятие. И ведь главное, признаться никому не может, о помощи попросить. Немотой его озеро сковало, личность забрало, родных корней лишило. А я… А мое дело маленькое – следить за выполнением сделок.
