Автор
В белой сорочке и похожая на Каспера матери не давала времени принять душ Амия, взвешивая каждое слово перед встречей с научным руководителем. Открывая зале своего нового офиса, она чувствовала себя непривычной и застенчивой, как маленькая девочка.
Ясмин натянуто улыбнулась.
— Доброго полудня, мастер Лия, что-то случилось?
— Доброго, да, — тут же торопливо добавила Лия, махнув рукой подругам, и увлекла Ясмин в глубь одной из круглых лужаек. Те хорошо просматривались со всех сторон, и в то же время давали необходимое уединение. — Хотела извиниться перед вами за то глупое ночное вторжение. Нам так стыдно за него…
То есть, она решила извиниться за ночной визит спустя пять дней. И так торопилась, что едва не задыхается от радости. Надо же.
— Извинения приняты, — Ясмин великодушно попыталась добавить в голос тепла.
Лия ни в чем не виновата. Просто Абаля рядом нет, и мысль о его смерти изматывает душу. Час за часом.
Консулы отступили в тишь глянцевой зелени и словно растворились в золотом полудне, а Лия все трещала и трещала, что ей жаль, что она рада пригласить Ясмин в свой круг, и что она хотела бы очень поболтать о секретном.
Что, мол, Ясмин, как женщина, ее обязана понять.
К сожалению, Ясмин никак ее не понимала, и та, устав намекать, наконец-то выразилась прямо:
— Я об этих играх… — смуглое точеное личико сделалось едва ли не багровым.
Ясмин, ждущая подвоха буквально из воздуха, едва не расхохоталась. Смех расслаблял и делал мир не таким чёрным.
— Если вы не против, мы хотели бы немного отдохнуть с вами в восточной беседке, — смущенно предложила Лия. — Там подают изумительный чай из желтого гибискуса и белые персики с ореховой пастой.
Ясмин оглядела смущенные юные мордашки, выглядывающие из зарослей цеанотуса, похожего на розовый снег, и согласилась. Впервые за долгое время она чувствовала покой.
— Чудесный чай, — похвалила Ясмин.
Это были ее первые слова за все чаепитие. Золотая молодежь Астрели создавала идеальный шумовой фон, вовсю веселилась, но сама поглядывала в сторону беседки.
Ясмин терпеливо внимала всеобщему интересу. Позволяла разгадываться себя.
Думала с иронией — хорошо в зубы не смотрят, не то заглянули бы.
— А… персики? — неуверенно спросила одна из девушек.
— Чудесные.
А паста дерьмо. Ясмин аккуратно счищала ореховый ужас с персиковых боков на край тарелки. В Варде это было не принято. Угощение съедали полностью, даже если оно не нравилось. Терпи и ешь, таковы правила этикета. Самый максимум, который могла позволить себе госпожа — съесть совсем немного и отказаться под предлогом бережного отношения к фигуре. А Ясмин плевать хотела на традиции.
