Автор
В белой сорочке и похожая на Каспера матери не давала времени принять душ Амия, взвешивая каждое слово перед встречей с научным руководителем. Открывая зале своего нового офиса, она чувствовала себя непривычной и застенчивой, как маленькая девочка.
Вот что делает с человеком статус будущей снохи Примула. Интересно, как они запоют, если Абаль не вернётся? Ясмин подумала об этом и ощутила равнодушие. Если Абаль не вернётся, ничья реакция не будет иметь значения. Абаль — ее личная Декартова система координат. Начало летоисчисления. Точка отсчета, с которой началась ее жизнь. Без него…
На несколько секунд Ясмин ощутила собственную надломленность. Она всегда была сильной. Цельной. Абаль сделал ее слабой.
— Встречаюсь, но вы… ты, — Ясмин кивком подтвердила переход на близкое общение, и Лия улыбнулась, — понимаешь, что у меня не будет ни свадьбы, ни помолвки.
— Почему? — удивилась Ясмин. — Ты же из тотема Каламуса? Это уважаемый тотем.
Последнее она добавила из вежливости. Каламус, если чем и славился, то только изворотливостью и коварством. Но Лия, пусть и недолго, представляла его в Большом совете, что значило весьма высокое положение.
Лия понимающе переглянулась с подругами и расхохоталась:
— Я приемная дочь тотема Каламуса, знаешь, как я оказалась в совете? Чтобы не пришлось отдавать место любимому сыну.
— В совете сидеть опасно, — подтвердила ещё одна девушка.
Такая же темноокая и смуглая, как Лия. Кажется, ее звали Пион. Такие претенциозные имена давали только в глубоких деревнях, в Астрели это считалось дурным тоном.
— Мы тут все в одном положении, — пояснила ещё одна. — Приёмные дочери высоких тотемов. Пока ещё дочери.
Ясмин уставилась на них в ужасе. Талантливые мастера, не имеющие поддержки семьи, забирались сильными тотемами.
Но формально придраться было не к чему. Одна только Лия была одета в золото с головы до ног, словно и в самом деле была любимой дочерью.
— Меня сделали членом совета на случай неудачного хода, — пояснила Лия.
— Но Каламус убрали из совета, — возразила Ясмин.
Подобралась, как кошка. В самом центре Тихого квартала изо дня в день собирались в круг отверженные дети великих тотемов. Чёрное пятно на репутации политики Примула. А девицы, бродящие поодаль — настоящие цветы своих тотемов. Приглядывают за приемными отщепенками.
