Автор
В белой сорочке и похожая на Каспера матери не давала времени принять душ Амия, взвешивая каждое слово перед встречей с научным руководителем. Открывая зале своего нового офиса, она чувствовала себя непривычной и застенчивой, как маленькая девочка.
Ясмин выдернули с дорожки, как репу из грядки, едва она остановилась и задумалась, а не сбежать ли? Пусть мужчины выясняют отношения без неё. В последний раз, когда они выясняли отношения при ней, Ясмин выпала роль древнеримской статуе в музее. В смысле, она лежала голая и не могла пошевелиться. Одно из самых отвратительных чувств в ее жизни.
— Вот она! — выкрикнула Низа.
Та неожиданно оказалась в эпицентре событий и застыла между Абалем и мастером Файоном. Даже Примула оттеснило человеческой волной к краю импровизированного круга.
— Это ее вина! — Низа заломила руки, и все ее маленькое фейское тельце застыло и словно нацелилось всей своей ненавистью в Ясмин. — Ее удивительные способности в ядоварении известны всей Варде, и кто знает, что она заставила выпить мастера Тихой волны?
Толпа заволновалась, и Ясмин поспешно отреагировала:
— Я вообще не была в лаборатории после последнего возвращения из Чернотайи.
— Я пока живой, — поддержал ее Абаль.
Они переглянулись, как попугайчики-неразлучники, и Ясмин окатило ещё не забытым ночным жаром.
— Сие правда всем известная, — мастер Дея не посмела пересечь невидимой границы круга, которая отделила их вчетвером от толпы. — Мастер Белого цветка всегда славилась афродизиаками и приворотными.
Абаль открыл было рот, но Ясмин несильно ткнула его в живот. Мол, замолчи.
— Я варила приворотное один раз, — она уставилась на мастера Дею. — В качестве дипломной работы по вашему же предмету, и опробовала его на белке.
В толпе послышались смешки. Многие помнили развеселый опыт, когда влюблённая белка ходила за Ясмин хвостом и все время кусалась. То ли дозировку напутали, то ли приворотное оказалось забористым.
— И то верно, — крикнул кто-то из толпы. — Приворотное у неё только дурак возьмёт.
— И действует оно всего две недели, — поддержал второй. — А мастера-то месяц, как не видели. И было бы — выветрилось.
— Я оправдан, — одними губами шепнул Абаль.
Ясмин невольно усмехнулась.
Потом ее обвиняли, что она опаивала мастера Файона, и тот художественно молчал, хотя она ему и воды не наливала за все время их общения. Ко всеобщему удивлению, на ее защиту стал Примул, объявив их брак с Абалем законным.
— Принимаю тебя, как дочь и отдаю сердце сына, — он возложил руку ей на голову, И Ясмин невольно склонилась.
Возможно это была клятва, потому что тело окатило мелкой дрожью, и тут же схлынуло.
