В холодном купальнике и запахе горькой воды я осознала себя в детском доме. Голосик мальчишки навевает дрожь — проснись, мама! А ты лишь пыталась вырваться из объятий маленького беспомощного ребенка, когда он упал на живот.
Я бросилась к нему, через пару секунд почувствовала сзади тычок и начала падать, теряя сознание. Уши уловили негромкий, уходящий куда-то голос:
— Вот же, материнская любовь, будь она неладна! И как она вышла из-под контроля? Всю же порцию распылил в комнате…
Успела подумать, что ничего типа зелий контроля и изменения сознания я не почувствовала. В памяти сохранилась часть знаний о них, и я не теряла свою волю, могла соображать, планировать, обдумывать…
Всё померкло, сознание провалилось в бездну.
Очнулась я, дрожа всем телом.
Ощущение ночной прохлады, окутавшей тело, я поёжилась от лёгкого ветерка, пробравшего меня аж до костей. Сколько я так лежала, если тело успело охладиться и одеревенеть?
Потихоньку начала двигаться, стараясь это делать незаметно. Не получилось. Довольный, уже знакомый голос просипел басовито:
— Наконец! Вы сами очнулись, и это хорошо.
Я прокаркала:
— Сын…
А после закашлялась, понимая, что голос сел, и задрожала, ощущая всем телом предутреннюю прохладу воздуха.
Я не видела похитителя, он стоял где-то за мной, поэтому начала щупать большой камень, к которому и была привязана, причём магическими путами.
Всё тот же довольный голос, чем-то занятый, ответил:
— Он здесь, рядом.
Сумасшедший.
Этот человек точно был не в себе.
Дрожь прошлась по всему телу, когда я поняла, что лежу на камне, напоминающим жертвенный.
Мысли скакали от одной в другую, я пыталась собрать в кучу мозги и начать думать.
Страх побеждал, и мысли роились в черепной коробке, иногда замирая, и приходило мимолётное отупение.
