В тепле старой башни ждет новая жизнь. Ниночка трепещет в первом роддоме города, а за окном сгущаются сумерки. Мать Татьяны, вернувшись домой, обнаруживает нежный конверт — и таинственное предназначение для своей будущей правнучки.
Вы-то должны знать, что барон действительно был разведен!
-- Я не касался дел и бумаг моего господина, – этот странный ответ заставил меня замолчать и задуматься.
А также заставило меня молчать то, что холл и коридоры, которые сейчас должны были быть полны слуг, оказались практически пустыми. Только пара лакеев посторонилась с нашего пути.
Белинда заявилась в тюрьму только на пятый день, хотя все это время я ждала ее. Сопровождали ее офицер, двое солдат и, как ни странно, та самая мерзкая старуха-служанка Шейха, которая, по уверениям барона, сидела в тюрьме.
Моя сестрица была одета в черный бархат, на голове черная наколка из атласа и кружев. Она выглядела, как и положено блондинке в трауре, хрупкой, трогательной и печальной.
-- Если ты заткнешься и никогда больше не будешь упоминать мой развод, я обещаю тебе, что смертную казнь заменят монастырем.
-- А ты не боишься, что твой подручный донесет на тебя? – я кивнула на охранника.
-- Не боюсь, Тит от рождения глухонемой, – она отмахнулась от моего вопроса. – Так, что ты скажешь насчет монастыря? Жить-то, поди, хочется?!
-- Жить в монастыре? Ты знаешь, Белинда, я, пожалуй, предпочту скорую смерть, – усмехнулась я.
-- Это будет не самый строгий монастырь из возможных, и я дам за тобой приданое. Небольшое, но оно смягчит твою участь, – она осуждающе покачала головой, как бы удивляясь, что я еще пытаюсь торговаться.
За то время, что я просидела в заточении, у меня была возможность не только поплакать о себе и судьбе Элли, но и время подумать. Сперва я собиралась пойти по пути шантажа и сообщить этой гадине, что у меня спрятана заверенная копия документа о разводе.
