В тепле старой башни ждет новая жизнь. Ниночка трепещет в первом роддоме города, а за окном сгущаются сумерки. Мать Татьяны, вернувшись домой, обнаруживает нежный конверт — и таинственное предназначение для своей будущей правнучки.
Герцог потребовал, чтобы я рассказала, как именно сложился этот брак.
Запираться я не стала. Подробно рассказала о первом визите покойного барона, о том, как он показал мне документ о разводе, о том, как он шантажировал меня и добился согласия:
-- Покойный барон Варуш объяснял вам причину развода?
-- Да, ваша светлость. Он сообщил, что длительное время не делил постель со своей женой из-за сильной болезни, а потом обнаружил ее в интересном положении. Точно зная, что это не его ребенок, он обратился в храм.
-- Вы помните, госпожа баронесса, чьи подписи стояли под документом?
-- Разумеется, ваша светлость. Там были подписи отца Инкиса и матери Селиоры.
Тут Белинда вскочила со своего места и, заламывая руки, начала причитать:
-- Господин герцог, почему вы позволяете этой преступнице порочить мое доброе имя! Здесь, в наследном замке моего сына, меня, женщину, потерявшую любимого мужа, обливают такой грязью и наносят урон репутации! Я просила у вас защиты и правосудия ваша светлость, а вы позволяете … – она закрыла лицо руками и тихо заплакала.
В зале поднялся гул. Довольно неожиданно из толпы поднялся незнакомый мне мужчина, очень пожилой, почти старик. Он поднял руку, призывая к молчанию, и шепотки вокруг стали стихать. Чей-то голос у меня за спиной торопливо произнес:
-- Тихо ты, болтушка. Барон Казимо будет говорить!
Более или менее затихший зал слушал, как старик, откашлявшись, задал герцогу вопрос:
-- Ваша светлость, почему вы допускаете такое поношение титула и имени бедной вдовы?
Неожиданно герцог встал со своего места, тяжело оперся обеими руками о стоящий перед ним стол и громогласно заявил:"
"-- Потому, барон Казимо, что набор украшений на баронессе тот самый, который я привез с войны.
Тишина в зале установилась просто гробовая. Люди боялись пропустить хоть слово, а герцог продолжал:
-- Прямо здесь, перед судом и почтенным собранием, эта женщина, – резкий кивок в сторону Белинды, – поклявшись на Святой книге говорить правду, лжет.
