В тепле старой башни ждет новая жизнь. Ниночка трепещет в первом роддоме города, а за окном сгущаются сумерки. Мать Татьяны, вернувшись домой, обнаруживает нежный конверт — и таинственное предназначение для своей будущей правнучки.
Тишина в зале стояла такая, что слышно было даже жужжание мухи, бьющейся об окно. Герцог продолжил:
– Мать Селиора, монахиня и настоятельница, лжет! И ложь их направлена на то, чтобы погубить невинную жертву...
Глава 49
Судебные разбирательства длились еще несколько дней.
Я была безумно благодарна Шарлю фон Берготу, понимая, что он меня упорно вытягивает из той болотины, куда я вляпалась. Герцог виделся со мной частным порядком еще дважды, но каждый раз в сопровождении группы «ответственных товарищей».
-- Баронесса фон Розер, я признателен вам за помощь в поисках истины. Вседержитель да благословит вас.
Существовали местные законы, которых я практически не знала.
Меня по-прежнему сопровождала в зал стража, за моей спиной стояли два солдата, предотвращая возможность побега.
Сестрица, очевидно, поняв, что серьезно вляпалась, вела себя более чем скромно: сидела, опустив глаза долу, и только изредка прикладывала платочек к сухим глазам. Настоятельница же и вовсе замерла с закрытыми глазами и молитвенно сложенными руками.
Один из ярких моментов этого самого судилища произошел буквально на следующий день.
Первым к судейскому столу вызвали барона Казимо. Как я поняла, этот барон был весьма уважаем соседями. Именно его герцог попросил назвать пять-шесть имен, как он выразился: «… с безупречной репутацией и достойных доверия».
