В тепле старой башни ждет новая жизнь. Ниночка трепещет в первом роддоме города, а за окном сгущаются сумерки. Мать Татьяны, вернувшись домой, обнаруживает нежный конверт — и таинственное предназначение для своей будущей правнучки.
Беспутный рыцарь хоть и обещал жениться и покрыть грех, ежели что, немедленно сбежал из города, как только услышал от рыдающей девицы новость. Прикрыть такой грех от сурового мужа мать Ангелы не смогла.
Разозленный папаша отправил блудницу в монастырь, где она через четыре месяц родила мертвого ребенка. Сколько мать ни валялась в ногах у отца, но забирать дочь домой он не позволил, чтобы не позориться перед соседями. Через год жизни в суровых условиях Ангела приняла постриг и стала чернавкой: заняла в церковной иерархии самую нижнюю ступеньку.
Чернавками называли в монастырях женщин и девиц, принятых туда без приданого и не имеющих шансов продвинуться по карьерной лестнице. На них была самая грязная и тяжелая работа. Гораздо удачнее сложилась судьба Лиссон. Через два года после скандала вышла она замуж за небогатого дворянина. И пусть не нажила добра за время замужества, зато родила дочь красавицу и мирно вырастила ее до двенадцати лет. К двенадцати годам Белинды матушка ее, госпожа Нюре, осталась почтенной вдовой, хранящей в глубокой тайне от всей семьи один свой поступок.
Будучи по характеру девушкой решительной и любящей свою сестру, выбрала она время между последними днями своего девичества и замужеством, выпросила у родителей благословения на поездку к святым местам. Пусть и нехотя, но родители согласились. Путешествовать она должна была с группой паломников под руководством пожилой почтенной соседки-баронессы, которая хотела помолиться о даровании своей дочери мужа.
Как уж там и что случилось, сейчас доподлинно узнать невозможно, но через десять дней от начала путешествия оказалась девица Лиссон в том самом монастыре, где проливала слезы ее непутевая кузина. И все бы ничего, но привезла она с собой и оставила в качестве приданого в монастыре украденный мешочек с деньгами – половину своего собственного приданого.
При прощании бывшая Ангела, а теперь – монашка Селиора стояла перед сестрой на коленях, целовала ей руки и обещала молиться за нее всю оставшуюся жизнь.
"История умалчивает, как объяснялась со своими родителями бесстрашная Лиссон и как оправдалась перед женихом за отсутствие половины приданого.
