В тепле старой башни ждет новая жизнь. Ниночка трепещет в первом роддоме города, а за окном сгущаются сумерки. Мать Татьяны, вернувшись домой, обнаруживает нежный конверт — и таинственное предназначение для своей будущей правнучки.
Через пятнадцать лет, уже будучи сестрой-помощницей настоятельницы монастыря и пользуясь почетным именем «матушка Селиора», сестра приехала навестить болеющую госпожу Нюре. Повосхищалась красавицей племянницей и поклялась выздоравливающей кузине, что благодеяние ее всегда будет помнить.
Время не щадит никого. Белинду выдали замуж, госпожа Нюре, после длительной болезни, отошла в мир иной, а мать Селиора приняла почетную должность настоятельницы монастыря и заработала себе славу владычицы доброй, милосердной, но строгой.
Мать Селиора монастырь под свою руку приняла и наладила там хозяйство за несколько лет так, что стала пользоваться в церковных кругах непререкаемым авторитетом. Все знали, что слово ее твердо, как кремень. Именно поэтому, когда прибежала к ней рыдающая Белинда и попросила помощи, покаявшись, что беременна не от мужа, мать Селиора, скрепя сердце, посоветовала дурной бабе любым способом завлечь мужа в кровать.
Сам отец Инкис тоже был какой-то дальней родней Белинды, но по мужской отцовской линии, потому и позволил себя уговорить. Да и ничего необычного в такой практике не было. А о привязанности сестры Селиоры к этой семье отец Инкис даже не подумал плохо. В самом деле, кому нужен скандал? Родит блудница бестолковая малыша тихо-мирно, а там найдут ей мужа из простых, кто не слишком переборчивый, да и уладится все.
Так уж случилось, что никто из прямых участников и свидетелей развода не желал огласки.
На суде мать Селиора так и сидела каменным идолом, отказываясь отвечать на вопросы, пока не всплыла пикантная деталь. На прямой вопрос одного из членов жюри: “Кто является отцом ребенка?” рыдающая баронесса назвала имя отца Сиберо.
К этому моменту и отец Сиберо, и капитан баронской стражи Бамбер, и несколько участвовавших в этом заговоре солдат уже охранялись гвардейцами герцога.
Это самый момент, когда Белинда назвала отца Сиберио, и стал поворотным во всем судебном разбирательстве.
