В тепле старой башни ждет новая жизнь. Ниночка трепещет в первом роддоме города, а за окном сгущаются сумерки. Мать Татьяны, вернувшись домой, обнаруживает нежный конверт — и таинственное предназначение для своей будущей правнучки.
На данный момент я была единственным человеком, который имел отношение к хозяйству замка и мог распоряжаться слугами. Даже герцог здесь был просто гостем. А я, как ни смешно это теперь прозвучит: законная вдова барона Варуша фон Розера.
-- Я тоже рада нашей встрече, баронесса Хордер. Удобно ли вас устроили в замке? Вас хорошо обслуживают?
-- Благодарю вас, – дама покачала головой и со вздохом проговорила: – Конечно, вся эта история не могла не сказаться на поведении слуг, но клянусь вам, дорогая баронесса, я буду последним человеком, кто станет жаловаться.
Понимая, что мы не можем разговаривать вот так вот, на ходу, я предложила вдове выпить чаю. Разговор сложился почти сразу же, потому что первым вопросом баронессы Хордер было:
-- Вы не знаете, что теперь будет с малышками?
Возможно, я несколько горячилась, когда рассказывала о поведении нянек. Но моя горячность привела только к тому, что баронесса обрадовалась:
-- Вот, вот! Без присмотра прислуга способна натворить ужасных вещей! Я же, дорогая баронесса Розер, искала вас, чтобы изложить свою просьбу.
Надо сказать, что эта маленькая речь меня удивила: какие просьбы могут быть к женщине, с которой только сегодня утром сняли обвинение в убийстве?! Однако я послушно кивнула головой, соглашаясь выслушать, и вдова продолжила:
-- Я ведь, знаете ли, не слишком богата… Муж уже десять лет, как умер.
Я слабо понимала, к чему клонит баронесса, а она между тем все продолжала:
-- Дом для меня одной, признаться, великоват.
Почему-то я подумала, что баронесса нацелена на Элли и сильно напряглась.
