В тепле старой башни ждет новая жизнь. Ниночка трепещет в первом роддоме города, а за окном сгущаются сумерки. Мать Татьяны, вернувшись домой, обнаруживает нежный конверт — и таинственное предназначение для своей будущей правнучки.
Увы, до поездки у меня не было времени объяснить ей, что мы выбираем дом для нас.
Первый особняк оказался не слишком удачным. Слишком близко высаженные деревья почти полностью закрывали его от солнца, внутри было сыро. Сырость – это плесень и холод. Потому дальше первого этажа мы даже не стали подниматься, а просто вернулись в экипаж.
***
Когда все четыре дома были осмотрены, спутница герцога решила вернуться во второй и осмотреть его еще раз, более внимательно. Погода между тем, быстро портилась: небо затянуло низко висящими облаками, прохладный ветер с реки стал совсем уж ледяным.
Дом был не слишком велик – четырнадцать комнат, из которых пять совсем небольшие, предназначенные для прислуги. Баронесса обошла сад, оценила не старые еще деревья, повздыхала над беседкой, которая требовала срочного ремонта, обрадовалась собственному колодцу и вернулась в особнячок, желая еще раз оценить хозяйственные помещения.
В отличие от принятых здесь полуподвальных кухонь, в этом доме помещение для готовки было расположено на первом этаже, имело два довольно больших окна, огромный медный бак для воды и собственный сток в выгребную яму.
Шарль фон Берготт с интересом прислушивался к разговору баронессы и ее компаньонки, поражаясь про себя количеству мелких деталей, которые способны учесть женщина.
-- А ведь я говорила: надо накидку взять! Обождите минутку, госпожа Любава, я к карете сбегаю и принесу. Не ровен час, простудитесь.
Дверь в кухню хлопнула, и Шарль, понимая, что некоторое время придется ждать, подтянул один из стульев на середину кухни и уселся, предпочитая передохнуть. Баронесса же между тем открывала дверцы массивных кухонных столов, выстроенных в ряд, и приговаривала:
-- … а вот здесь надо петли поменять будет… Та-а-ак… эту полку нужно переделать обязательно…"
"Герцог любовался хрупкой фигуркой, пытаясь разобраться в собственных чувствах: «Есть… есть в ней что-то совершенно необычное! Дело даже не в её практической хватке… Скорее, редкое чувство собственного достоинства… Она никогда не лебезит, не пытается прогнуться, не кокетничает… Удивительная женщина! Похожа на прекрасный ограненный алмаз из королевской короны.
