В тепле старой башни ждет новая жизнь. Ниночка трепещет в первом роддоме города, а за окном сгущаются сумерки. Мать Татьяны, вернувшись домой, обнаруживает нежный конверт — и таинственное предназначение для своей будущей правнучки.
Ну, тут ладно, и впрямь, не больно справно парень жил. А теперь чего не хватает? И дом свой, и коровка есть, и хозяйство доброе! И в город ездит, торгует. А она уперлась, заладила: старый да старый! А какой старый?! Под семьдесят ему, аккурат самый сок мужик! – Телья налила чай из кружки в широкое блюдечко, подула и принялась «сёрбать»**.
Сколько?! Я с великим трудом удержалась, чтобы не ойкнуть. Семьдесят – самый сок?! А сколько же тогда всем остальным?! А мне?! А сколько тут вообще живут?! Надо бы как-то аккуратно спросить.
-- Телья, а самой-то дочери сколько лет?
-- Ить прошлый год тридцать семь уже и набежало. Просидит при моей юбке еще годков десять, ить и не возьмет никто!
Я чувствовала, что чего-то не понимаю. Если дочери столько, то сколько самой Телье? Я бы, навскидку, ей лет тридцать пять дала, не больше. Да и внуки у нее пятилетние, а я думала, что это ее дети.
-- Телья, а самой-то тебе сколько лет?
-- Ой, ить старуха я уже! – с улыбкой отмахнулась хозяйка. – Ерка-то у меня последыш, это уж я под старость годков родила себе утеху.
"Я отхлебнула из кружки чай, чтобы сделать паузу и прийти в себя. Что-то у меня местная математика никак не складывалась в голове. Тут в сенях кто-то завозился, а затем распахнулась дверь в избу, и вошла крупная молодая девушка. Двадцать лет, ну, край, двадцать три. Высокого роста, пышная, но не рыхлая, а как будто литая. Та самая коса, о которой говорила ее мать, тяжелым жгутом переброшена на грудь.
Хозяйка обрадовалась:
-- Ой, приехала! А мы вас завтрева ждали только!
-- Быстро управились в этот раз, – она приветливо кивнула Лесте и мне и попросила Телью: -- Мам, чайку бы с дороги.
-- Может, покушать?
-- Нет, ели недавно, чайку бы, – она возилась у дверей, расшнуровывая обувь.
Мальчишки высунулись из угла, в котором тихонько играли, но не побежали, а ждали, пока мама подойдет. Только улыбки до ушей говорили, что они соскучились.
В углу сейчас раздавались тихие шепотки и смешки. Сыновья Ерки что-то обсуждали. На редкость славные мальчишки. И воспитанные такие! Понимают, что в доме гости: не лезут, не шумят. Да и вся семья довольно мирная.
