Смерть известного художника объединяет его бывшую жену, любовницу и молодого человека, который по завещанию должен получить музейную коллекцию. Каждый готов бороться за наследство, скрывая свои истинные мотивы и давние тайны. На кону не только деньги и искусство, но и право на правду о прошлом.
— Я отказываюсь заниматься с вашим сыном!
Она еще раз всхлипнула, одной рукой утирая слезы, другой — пряча конверт в сумочку.
— Володя! — крикнула Лера. — Выйди сюда! Сейчас же!
— Щас, разбежался!
— У меня масса прекрасных предложений… — стала набивать себе цену Эстер Ашотовна, щелкнув замком сумочки. — Отлично воспитанные дети…
— С сегодняшнего дня, — перебила ее Лера, с мольбой глядя на даму, — я буду платить вам не сто долларов за урок, а сто пятьдесят! Двести!
Эстер Ашотовна кивнула. Лера распахнула дверь и с гневом стала отчитывать сына:"
"— Володя, ты сорвал урок! Ты понимаешь это?! Или надо объяснять? Сейчас же извинись!
— Вот где мне твои уроки! — Оглянувшись на мать, Володя провел ребром ладони по кадыку. — Все! Достало!
Лера с силой хлопнула дверью и, осторожно взяв Эстер Ашотовну под руку, проводила ее в прихожую.
— Надеюсь, мы с вами договорились, Эстер Ашотовна?
Дама еще раз тихонько всхлипнула и молча кивнула.
— Значит, послезавтра я вас жду.
Лера закрыла за ней дверь квартиры и решительной походкой направилась в комнату сына.
— Ну?! И что ты можешь сказать в свое оправдание?! — гневно бросила она сыну.
— Эстер Ашотовна сказала, что на мне природа отдыхает.
— Ага, а ничего, что я унижаюсь, а? Денежки ей сую? Бессовестный ты, лентяй!
— Ма, ну че ты орешь? Да ты посмотри на меня, какой из меня… к черту художник?
— Ты же Иваницкий! — гордо объявила Лера.
— Ну и что?! Нет у меня никакого таланта. Ненавижу я все эти кисточки, мольберты, краски… Ненавижу, понимаешь?
— Значит, художником ты стать не хочешь? — уже более спокойно заговорила Лера. — А кем ты хочешь стать?
— Гонщиком «Формулы-1».
— Ага, ну понятно, понятно.
— А раз понятно, оставь меня в покое! Достала по самое не хочу!
— Не хамить!!! — взорвалась Лера. — Ведешь себя, как скот! В день рождения отца!
— Забил я на все это! Врубаешься? — огрызнулся сын.
Лера вздрогнула, как-то сразу обмякла и медленно вышла из комнаты. Она добрела до гостиной, у барной стойки налила себе в пузатый бокал коньяка и без сил упала в кресло. С фотографии на нее смотрел Иваницкий-старший. Лера подняла бокал.
— Ну что, за тебя, любимый! — Она сделала глоток и тяжело вздохнула. — Видишь, какие у нас дела творятся? Что делать? Ума не приложу.
На пороге гостиной появился Юра, но Лера, не заметив его, продолжала разговаривать с фотографией:
— Господи, что ж ты так рано ушел-то, а? Может, был бы жив… — Она осеклась, увидев Юру.
