Резко проснувшись и услышав знакомое зовущее "Люся", поняла, что снова одна в холодной квартире. Голова раскалывается так сильно, что даже желание оставить жилье за кого-то другим кажется логичным решением. Вот тогда до меня докатилось, и я осознала, что именно этот крик является сигналом моего нового состояния — единоличности в мире холодных одиночек....
Нанятый церемониймейстер посмотрела на нас с легким осуждением и неодобрительно покачала головой. Но мне было уже все равно, кто и что обо мне подумает.
Ведь я была окончательно и бесповоротно счастлива.
После эпилога
— Мариванна! Ну Мариванна, ну поставьте три!
— Огурцов, — Мария устало стиснула виски кончиками пальцев. Мигрень, одолевшая с утра, всё никак не проходила, — у тебя ни одного верного ответа в тесте. А инфузория — не лофер, а туфелька. Что я должна тебе поставить?
Акселератный детинушка выше учительницы ростом пустил слюнявый пузырь.
— Ну Мариванна!
— Огурцов.
— Ну чё вы, ну…
— Огурцов, сядь.
— Мариванна!
Голова взрывалась от боли. Хотелось оказаться как можно дальше от этого класса, школы номер шестьдесят девять, да даже от захудалого городишки.
Каждое движение отзывалось болью.
— Тшшшш…
— Мариванна!
— Я тебя умоляю, Огурцов, просто замолчи…
Почуяв слабину учителя, класс загалдел. На задних партах принялись плеваться бумажками, даже умница Петрова прямо перед учительницей «сидела» в телефоне.
Резко подняться, ударить кулаком по столу…
Мария мысленно застонала: «Господи, пусть это закончится, пожалуйста! Я больше не могу, не могу! Если это не закончится, я точно кого-нибудь убью!».
Голову прострелило резкой болью, в глазах на несколько мгновений потемнело:
— А ну тихо! — повысила голос она.
— Прости… — пролепетал кто-то совсем рядом.
В глазах начало проясняться. Где это она? В каком-то полутемном сарае. За единственным окном видны сумерки, а тусклая лампочка под потолком загажена мухами.
— Возьми это…
За нее цеплялась беременная женщина в простом длинном платье, так не вязавшемся с веселыми розовыми прядками в светлых волосах. Лицо кривилось в гримасе боли.
Лоб прошиб холодный пот.
«Как я тут оказалась?»
— Возьми…
Ей сунули что-то в руку, и только повернувшись к свету, она наконец поняла — это небольшое кольцо в виде трех звериных когтей с продетой внутри цепочкой. Хоть и массивное, но особенно дорогим не выглядело. Так, металлическая бижутерия.
— Спрячь, не показывай никому… пообещай. Это ЕГО…
Спрятать? Глаза роженицы были такими жалостливыми и испуганными, словно она украла это кольцо и теперь боялась, что за это казнят. Еще раз взвесила в руке — может, серебряное?
— Его — это кого?
— Отца ребенка, — прошептала та одними губами, снова содрогнувшись в судороге от боли.
Она что — рожает? Прямо сейчас? Мамочки!
Тут дверь сарая открылась, внутрь забежала какая-то старуха.
