Резко проснувшись и услышав знакомое зовущее "Люся", поняла, что снова одна в холодной квартире. Голова раскалывается так сильно, что даже желание оставить жилье за кого-то другим кажется логичным решением. Вот тогда до меня докатилось, и я осознала, что именно этот крик является сигналом моего нового состояния — единоличности в мире холодных одиночек....
— Только у меня не особо прибрано, так что…
Он развел руки в стороны в извиняющемся жесте. А потом вдруг подмигнул детям:
— Кто добежит до крыльца вперед меня, получит клубничное мороженое!
На этих словах Маша и Миша переглянулись и, разом позабыв весь свой страх, наперегонки пустились вперед.
Руслан же выгрузил из багажника наши пакеты и понес их в дом.
— Мы же вроде ненадолго? — кивнула я на вещи. — Может, лучше в машине оставить?
Улыбка на лице мужчины вдруг погрустнела, он смутился, кашлянул сухо:
— Да, я… хорошо, оставлю, — положил все обратно в багажник и, мрачный, отправился вперед меня, на ходу доставая ключи.
В воздухе мгновенно повисла заметная отчужденность, словно еще минутой ранее, до моего замечания, мы были не просто случайными попутчиками, а чем-то общим, целым.
«Семьей», — вдруг поняла я. То, как он разговаривал, как улыбался. Я не знала, откуда во мне поселилась такая уверенность, но казалось, что это действительно так. Будто бы Руслан на миг представил, что мы действительно семья, приехавшая домой, а я всего одним замечанием разбила всю эту иллюзию.
Вот только… зачем ему это? Вряд ли он питал к Люсе теплые чувства. То, как он разговаривал со мной сегодня, до того, как увидел фингал, не давало повода думать, что между ними могло быть что-то, кроме взаимной неприязни. Руслану не нравился не только муж Люси, но и она сама. По крайней мере, так мне показалось до того, как он, увидев побои, кинулся на Василия.
А может, дело вовсе не в Люсе? Но тогда в чем?
За забором оказался заброшенный, заросший травой участок, да и сам дом требовал хорошего ремонта.
Но, не дойдя до крыльца, я остановилась как вкопанная. По коже пробежали неприятные мурашки, а ноги стали ватными.
С одной стороны от дома, почти вплотную к забору, ограждавшему участок Руслана, торчали старые железные кресты, надгробные плиты, камни.
— Это что, кладбище?! — ужаснулась я.
Не то чтобы меня это сильно шокировало. Хотя… зачем я себя обманываю?! Это меня очень шокировало! Как можно жить настолько близко к захоронениям?! Видеть чужие могилы каждый день! А ведь у Галавица даже окна выходят в их сторону!
— Ну… да, — Руслан посмотрел на меня так, словно я спросила очевидную глупость.
Дети же, видимо, даже не заметили того, что было за забором. Добежав до крыльца, они отвлеклись на садового гнома и пытались то ли отодрать с его колпака налипший снег, то ли оторвать сам колпак.
— Мама, смотри какой смешной! — улыбаясь во весь рот, указал на фигурку Миша.
