И даже поглубже!
Еле шепчет. Хлопает на меня пушистыми ресницами. Глазищами своими так смотрит, что снова только рычать и остается!
– А что здесь не понимать, а, Алмаз?
Чувствую, как пальцы непроизвольно сжимаются на ее подбородке.
Как бы не повредить ее сейчас.
Нет. Надо было сразу вышвырнуть. И даже не слушать, что она там лепетала!
– Ну, не от любви же, которой ты вдруг воспылала с первой же ночи?
Рычу прямо в ее губы.
Схлестываюсь глазами.
Смотрит. Не опускает. Сглатывает только шумно и губы нервно облизывает. Сочные губы, которые хочется озверело, до боли, до ее стона своими смять!
Чиркаю по этим губам пальцам. Она шумно выдыхает, а я сам обжигаюсь. Из нутра рвется рычание. Почти умирающий, воющий рык.
Не нежно. Не ласково.
Так больше не будет никогда! Да и не про меня все это.
Сминаю жадными руками. Нежные белоснежные ягодицы.
Рвано дергаю на себя…
Ее рваный выдох, с хрипом, на грани, врывается в нутро. Сливается с моим внутренним демоном. Врезается в него, срывая, на хрен , все планки!
Дергаю на себя, жестко, жадно, одурело, остервенело нанизывая на свой пульсирующий член.
Резко рву бедрами на себя. Распахиваю на максимум.
Ее глаза затуманиваются. Почти гаснут.
А в моих ожог. Слепота.
Там. В самой глубине. На самой сердцевине.
Все демоны мои внутри ожили. Слились, переплелись в дно.
И я жадный. Такой до нее жадный. До этих глаз, до невинных, на самом деле, невинных на хрен, губ и глаз, что отпечатались внутри…
Ни хрена не вижу снаружи. Только яростно насаживаюсь. Долблюсь в нее. Снова. И снова. И снова.
Но голод не утихает. Нееет! Он становится в тысячи, в миллион раз сильнее!
С каждым толчком. С каждым ударом.
Только вижу ее внутри. Там. Под ребрами Ее образ. И глазища эти невозможные!
Черт. Кажется, перегнул.
Девочка начинает хрипеть. Заваливается спиной по стол.
– Эй. Девочка. Ты как?
Я и правда беспокоюсь.
Провожу горящей рукой по ее раскаленному лбу.
- Тебе плохо? Маленькая… Прости.
Блядь. Знаю. Напор у меня сумасшедший. А с ней все вообще выходит из-под контроля! Таким голодным себя чувствую, как будто бы впервые до женщины дорвался!
И, твою мать. Не в первый раз это чувство во мне пробудилось! Знаю. Уже помню. Клятву, зарок дал себе больше такого не допустить! Потому и гнал ее! Гнал, как только мог! Но теперь… С ней… Все даже сильнее!
– Девочка моя… Алмаз!
– Все хорошо. Хорошо, Марат.
А сама ноги поджимает. К самой груди. Как судорогой.
И по нервам. По каждому суставу этим движением лупит.
